Мне всегда бывало не по себе, когда я смотрел, как работают в доках плотники, сколачивают из досок громоздкие леса, окружая корабль настилами, как таскают шестиметровые штаги, подают наверх доски. Досок приходилось подвозить не меньше пяти машин, а перед спуском судна надо разобрать настилы, и все это в спешке, в считанные часы. Разбирать настил аккуратно некогда, и вот затянут его тросом, рванут шпилем — леса падают, как карточные домики, разлетаются с треском и хрустом. Плотники — люди привычные, делают свою работу весело, с шуточками и прибауточками, а мы, когда приходится им помочь, с непривычки еле двигаемся. Я как-то потаскал штаги, так потом целый день руки дрожали.
В тот день меня поддел Сидорчук — однорукий бригадир плотников.
— Вот, Андреевич, век атома, а наша механизация простая: нажал кнопку, взвалил на плечо и попер — аж спина мокрая. Я слышал — есть леса металлические, башенные, а для нас придумали?
И начальник наш Тепнин сказал на диспетчерской:
— Неужели ничего придумать нельзя, чтобы такой тяжелый труд устранить?!
И вот придумали. Побывал в Таллине наш строитель в командировке, узнал, что действуют у них самоходные леса, попросил чертежи. Когда услыхал, что мы начали подобные леса у себя делать, пришел ко мне, выложил чертежи на стол:
— Вот, Андреевич, штучка, я тебе доложу. Леса на колесах. Никаких забот, только руль верти. Давай предложение напишем. Такие леса сделаем — закачаешься. По рукам?
И кончилась наша спокойная жизнь, всем доком принялись мы за самоходные леса: кто редуктор притащит, кто уголок, кто передачу, кто руль.
В гараже на нас косо поглядывали. Необходимы нам были старые машины, списанные. Дописали мы тогда третьим автором в рационализаторское предложение начальника гаража, и он выделил сразу три списанных грузовика.
Через месяц на стапеле дока уже стояла самоходная башня, на остов машины были наварены металлические раздвижные площадки, которые вынимались со страшным скрипом, вместо привода вставлялась воздушная турбинка — и наша огромная телега, тарахтя и громыхая, медленно двигалась по бетонной палубе. Рабочие уселись на брусьях клеток, обсуждали наше детище, давали советы.
Боцман в нужный момент подталкивал машину плечом, и она двигалась дальше. За рулем, сияющий и гордый, сидел Владимир Иванович. Плотники бросили работу на соседнем доке и пришли посмотреть на чудище, несущее им освобождение. Сидорчук прыгал от восторга.
Наконец настал торжественный день, мы подняли в док плавбазу «Александр Матросов», и на планерке я сказал:
— Правый борт будут обслуживать самоходные леса!
— Молодец, Андреевич, молодец, — сказал Тепнин, — я давно говорил: стоит только хорошенько подумать, и все будет в порядке.
А утром на док пришли маляры. Моросил мелкий неперестающий дождь. Маляры сбились в кучу, спрятались от дождя в доковой нише, наладили свои турбинки, потом позвали меня. Я спустился.
— А где же леса? — спросил мастер маляров Васильев.
— Теперь не надо лесов, — ответил я, — видишь эту машину? Садитесь на нее, влезайте на площадки и двигайтесь вдоль судна, ясно?
Васильев обошел машину со всех сторон, сел за руль, я включил турбинку, и машина двинулась.
Поначалу малярам это понравилось, на самоходке они начали ездить вдоль борта судна. Через два часа шум турбинок подозрительно смолк.
Маляры в куртках, заляпанных краской, с лицами, покрытыми ржавчиной, скалили белые зубы и проклинали самоходные леса.
Когда я подошел, они на минуту замолкли, а потом обрушились на меня.
На деревянных лесах они передвигались свободно, а теперь им приходилось возиться с нашей машиной: одному сидеть на руле, другому включать воздух, а они сдельщики — им каждая минута дорога.
— Ладно, — сказал я, — на вождение машины и ее подключение я дам работников дока.
На диспетчерском совещании Тепнин сказал мне:
— Не имела баба хлопот, купила порося, проявила инициативу!
И вот сегодня опять эти леса. Я устал от упреков, но мой помощник не унывает, он упрямо продолжает таскать из гаража детали для второй самоходки.
Я успел побывать на «Загорске». Подключили на судно пар. Пришел Шкворев, его назначили на это судно строителем. Мы спустились вниз, чтобы организовать работу. Ребята наши заканчивали леса в корме, с криками поднимали они здоровенные штаги.
Хотелось бы невидимкой проскользнуть мимо них, но, увы, боцман заметил меня.
— Где плотники? Сидорчук где? Спит, наверное, на втором доке. Вы их пошевелите, Андреевич!
— Давайте с одного борта все-таки самоходку пустим, — предложил я Шквореву.
— Что ты, ни в коем случае — сорвем работы!
— Но ведь вы же соавтор, это же наше общее детище.
— Вы меня не впутывайте, у меня сроки сжатые, всего неделя.
— Ох и иуда же ты, Шкворев, — не выдержал я.
— Чудак, — ухмыльнулся он, — чего мельтешиться, деньги за рацпредложение мы получили, чего еще надо! Сдай самоходку в металлолом — и порядок!
Чтобы не наговорить грубостей, я ушел от Шкворева под днище судна.
