Наш капитан сидит, поджав ноги, в руках трубка, ждет своей очереди. В эфире он немногословен.
— Нормально, — докладывает он, — тридцать пять тонн. На приеме.
Потом он передает микрофон мне.
— Товарищи старшие механики, у кого есть вопросы по технологическому оборудованию?
Эфир молчит, треск, шум, капитан зевает, наконец я слышу голос капитана-флагмана:
— Нормально, наставник, все нормально, совет заканчиваем! До вечера.
Наш радист нажимает рычаг, в рубке наступает тишина.
— Надо будет подойти к сто седьмому, — говорит Ковров.
Капитан молча смотрит на меня. Наверное, думает, что я напрасно торчу в радиорубке. Советы мои никому не нужны, на судах справляются сами.
Стармех говорит мне:
— Когда выходите в эфир, выступайте резче, не надо там всяких пожалуйста, товарищи, а то сразу видно — береговой человек.
На разгрузку мы вошли в бухту. Слева по борту виднелись голубой гористый берег и высокий маяк.
Мы подошли к плавбазе «Советская Родина». Стемнело, и плавбаза вся была освещена огнями. Около нее стояли под разгрузкой два БМРТ, несколько судов, ожидающих выгрузки, светились на горизонте. Мы бросили якорь. Было тихо, и команда отдыхала перед выгрузкой рыбы.
Утром начали швартовку. Ярко светило солнце, вода была светло-зеленой. Мы с Васей Кротовым стояли на шлюпочной палубе.
— Посмотрим, каков наш капитан, — сказал Вася. — Швартовка в море — лучшее испытание для капитана. Я думаю, это не для него.
Матросы молча стояли у своих мест на верхней палубе. На баке боцман и старпом, в корме у микрофона — второй штурман. Желтый свитер капитана мелькал в окнах рубки.
К базе подошли осторожно, учитывая ветер и течение, и мягко соприкоснулись с ее бортом, никто даже не почувствовал этого легкого касания. В швартовке не было лихости старых рыбацких капитанов, но в ней не было и излишней осторожности, это была швартовка, подчиненная строгому расчету.
Это была первая наша база, но мы еще не настолько оторвались от берега, чтобы стремиться туда в гости.
Выгрузка началась сразу. Открыли крышки трюмов, на базу переправились наши матросы-счетчики. Все пришло в движение: загудели лебедки, заскользили тросы, плавно двинулись навстречу друг другу судовые стрелы, закачались в воздухе стропы с коробами, набитыми рыбой. Белый пар холода поднимался из трюмов.
Плавбаза и наше судно, связанные друг с другом швартовыми, качались рядом, как две чаши весов. Тугие баллоны, смягчающие удары стальных бортов друг о друга, ходили между плавбазой и нашим судном, как поршни. На мачте базы была укреплена красная деревянная фигурка. Это был не святой Элем и не морской угодник Николай, как на старинных корветах, а бравый рыбак с большой кружкой пива в руке.
Два дня продолжалась разгрузка. Стропы с коробами рыбы, раскачиваясь, плыли над головами. Звонко кричали ухманы, выволакивались наверх гирлянды мешков с мукой. Мерзли руки в трюме и становились красными носы, опытные матросы запасались ушанками и валенками. Я пытался натянуть как можно глубже свой берет, а потом ушел наверх, чтобы сменить на лебедке мукомола.
Ночью закончили разгрузку. Я не стал наблюдать суету отхода, оформление документов. Устав до предела, я улегся на диванчике и дремал под звонкие команды и скрежет отдаваемых тросов.
Второй груз мы начали набирать медленно, работать стало труднее, и по-прежнему не ладилось с обработкой, каждый день что-нибудь выходило из строя. Добытчики старались валить в чаны всю рыбу, ковши на транспортерах не выдерживали, и мы с Антоном, напялив резиновые костюмы, опускались в смердящее месиво рыбы и воды. Антон держал в зубах болты и шарил руками по дну чана, отыскивая ковши.
— Что делать, так их, чертей, — ругался он, — не хотят работать, как нарочно.
За ужином в кают-компании разразился скандал. Штурманы дружно напали на стармеха. Капитан сказал:
— Все это безграмотность наших механиков. Парадокс: рыба есть, а обработать ее вовремя не можем.
Технолог, который за день не появился в рыбцехе и знал все только по докладам рыбмастеров, вдруг сорвался на крик:
— Люди уродуются, вкалывают, а тут сплошные простои. Так мы и аттестаты не отработаем!
Стармех отодвинул тарелку, встал и спокойно, выделяя каждое слово, сказал:
— Если так будете относиться к оборудованию, завтра же отдам команду, чтобы прекратили всякие работы, чините сами.
— Довели «деда», — сказал сидевший рядом со мной Вася Кротов, — сколько я его знаю, он никогда из себя не выходил.
— Есть же приказ о закреплении оборудования за матросами, каждый должен отвечать, — сказал я.
Все вдруг замолчали и посмотрели в мою сторону.
— Конторские приказы здесь не помогут, — сказал технолог и засмеялся отрывисто, но, встретив взгляд капитана, поперхнулся и смолк.
До конца ужина в кают-компании напряженно молчали.
В каюте среди бумаг я отыскал этот приказ, был он на шести страницах, и, читая его сейчас, я понял, что если придерживаться его во всем, то надо встать на якорь и, бросив все, засучить рукава и взяться за его выполнение. Самое неприятное было в том, что в конце приказа контролировать его поручалось мне.
