– Ща, ребята, – изобразил испуганное лицо тот и мгновенно сделал «козу»[163] сиплому (тот заорал благим матом), а потом свалил подсечкой спортсмена. Затем раздался глухой удар, хруст, и ограбление завершилось. Сиплый, зажимая рукой ослепшие глаза, выл по-собачьи на коленях, а его кореш, пуская кровавую слюну и икая, корчился на асфальте.
– Такие, как вы, мне на зоне минет делали, – наклонился над гопниками бывший «дальстроец». – А теперь валите отсюда, пока я вас в участок не сдал.
Выпрямился, расправив плечи.
Стеная, и подпирая друг друга, калечные убрели в темноту. Зализывать раны.
– Ну и времена, твою мать, – выругался Димыч, запирая ворота. – Может, снова податься в бандиты?
А потом заметил блеснувшее под ногами жало финки, поднял ее, подбросил в руке и «дзинь!» – лезвие задрожало в стволе липы, метрах в десяти от гаража.
– Да, есть еще порох в пороховнице, – усмехнулся и направился в сторону дома, где светились окна его квартиры.
…Демографическая ситуация после прихода Бориса Николаевича к власти резко ухудшилась, к началу 1992 года коэффициент прироста населения страны стал отрицательным (1,5 промилле), а уже в 1994 году качество жизни достигло своего наибольшего провала, в результате чего коэффициент прироста снизился до показателя в 6,1. Социальная поддержка населения государством имела лишь символический характер и существенно отличалась от реальных потребностей населения. Этот период ознаменовался массовой безработицей, в результате чего продолжительность жизни упала c 76 до 70 лет у женской части населения и с 63 до 56 лет у мужчин. Демографические потери, по расчетам экспертов составили 10 миллионов человек, многие называют этот факт геноцидом российского народа. Политологи считают, что результаты политики первого президента смогут оценить только потомки.
Как-то так случилось, что в то смутное время стали шириться и набирать обороты ветеранские организации армии и флота. То ли это было ответом на все ухудшающее бытие и желание чувствовать надежное «плечо» (носившие погоны всегда были сильнее), то ли еще что. Вопрос сложный. Но они возникали и ширились по всей России.
Генералы с адмиралами, отставники, и такие же офицеры со старшинами сержантами и рядовыми часто собирались, защищали как могли своих и нередко выступали с политическими требованиями к власти. Был приглашен в такую и Вонлярский. В организацию ветеранов Черноморского флота. Возглавлял ее бывший командующий Черноморским флотом адмирал Ховрин.
Торжественные мероприятия он посещал не часто, а вот на встречи с однополчанами Дим Димыч приходил. Они были душевней и откровенней. Приглашали его на мероприятия и тихоокеанцы (тот же широко известный адмирал Штыров), а также армейские организации в лице генерала Варенникова и даже ветераны-спецназовцы. С их подачи стала наведываться пишущая братия и кинодокументалисты. Очень уж достойный боевой путь, в назидание потомкам. И судьба. На троих хватит. От общения с людьми искусства Димыч не уклонялся. Хотя особо и не жаловал. Не любил лишнего шума.
Тем не менее о легендарном морском пехотинце стали писать. Сначала в военной, а потом и центральной прессе. Затем в издательствах вышла пара книг, известный художник учинил его портрет, а народный артист России Юрий Назаров даже пытался пробить сценарий для художественного фильма. Не случилось. На экранах тусовались герои современности. Рэкэтиры, «новые русские» и валютные проститутки.
Заинтересовалось Вонлярским и в Российском Дворянском собрании. Учинили такое в Москве. Из бывших «потомков». Оттуда сначала позвонили, а потом приехали домой. Попросили засвидетельствовать «голубую кровь» двух лиц, с фамилиями, заканчивавшимися на «ман» и «штейн». Что весьма удивило хозяина.
– А причем тут я? – усадив гостей, сделал круглые глаза Димыч.
– Вы, господин Вонлярский, из старинного дворянского рода, – последовал ответ. – А их потомки служили у ваших пращуров.
– О пращурах что-то слышал, – кивнул ветеран. – Насчет службы не знаю.
– Вы засвидетельствуйте (подсунули бумагу), а мы в долгу не останемся. Отблагодарим.
Тут Димыч вышел из себя.
