По телу пробежал знакомый холодок, мускулы напряглись, как в поиске, и он покосился на топающего слева от него конвойного. Тот был лет восемнадцати, стрижен «под нуль»[89], а ППШ держал точно по уставу. «Салага, – профессионально оценил Дим. – Глушану чтоб не убивать. Вполсилы».
Когда впереди показалось подходящее место (хаос из обломков стен и перекрытий резко заузил дорогу), он втянул голову в плечи, сгруппировался и… в голове колоны завопили «Стоять!», а потом бешено залаяла собака.
В следующий момент в утренней дымке на развалинах мелькнули две тени, затем коротко громыхнуло «та-та-та!», и за ними покарабкались несколько солдат с овчаркой.
«Колонна стой!» – донеслось спереди, после чего движение прекратилось.
Оскалив зубы и тыча перед собой автоматы, краснопогонники сжали строй плотнее, а заключенные, посветлев лицами, стали прислушиваться.
Тишина длилась недолго. Вскоре ее прорезали новые очереди. А минут пять спустя в том же месте неясно возникла группа. Два конвойных с автоматами наизготовку и рвущейся с поводка собакой сопровождали третьего, а еще двое тащили на руках тело. Далее, оскальзываясь на обломках, все спустились вниз, вслед за чем последовала команда «Возобновить движение!»
Проходя мимо того места, где все случилось, заключенные поворачивали в сторону головы и мрачнели снова. На обочине, подплывая кровью, вверх лицом лежал молодой парень, а второй, чуть постарше, понурив голову, стоял перед лейтенантом.
– Не повезло ребятам, – вздохнул шагавший рядом с Димом сосед в защитном ватнике. – Быстро они их. – И перекрестился.
Спустя еще некоторое время впереди, на возвышенности показался целый комплекс характерного вида зданий (то была тюрьма), которые почти не носили на себе следов войны и были целыми.
– Это ж надо, – сказал кто-то из идущих впереди. – Город вдрызг, а кича[90] вот тебе, пожалуйста.
На этом, свершившим очередной перелом судьбы Дима объекте, следует немного остановиться.
Харьковская холодногорская тюрьма уже в то время, имела весьма мрачную историю. Учрежденная по велению императрицы Екатерины, во времена Александра I она превратилась в целый тюремный замок. С 1893 по 1903-й, оттуда гнали каторжан в Сибирь и на остров Сахалин, после революции она стала закрытой тюрьмой ВЧК-НКВД, а в годы войны, оккупировав Харьков, немцы устроили там Шталаг-364, где замучили и убили 30 тысяч советских граждан. В тюремных камерах и подземельях сидели в свое время члены южных групп «Народной воли», революционеры Артем и Камо, убийца Котовского Мейер Зайдер, а также сподвижники батьки Махно и белогвардейские офицеры.
У глухих железных ворот в высокой каменной стене колонна остановилась, потом их створки распахнулись, и ноги зашаркали по булыжнику. Перед глазами вновь прибывших открылся пустой обширный плац, со сторожевой вышкой на стене, окруженный двух и четырехэтажными корпусами.
Вслед за этим по плацу гулко разнеслись команды «Стой!», а потом «Направо!», после чего состоялись передача конвоем заключенных тюремной администрации. При этом убитого, доставленного вместе со всеми, отнесли в тюремный морг, а живого беглеца увели два тюремных, с наганами на поясах, цербера[91].
Хмуро проследив за действом, представитель местного начальства в звании капитана обозрел новых подопечных, покачался с пятки на носок, а потом выдал короткий спич[92].
– Сейчас вас разведут по корпусам и камерам! Сидеть тихо, иначе карцер! Вопросы?! Таковых не было, и капитан бросил подчиненным:
– Выполняйте.
– Первая шеренга, шаг вперед! заблажил стоящий рядом с ним младший лейтенант. – Напра-во!
Шурх – шурх, нечетко стукнули сапоги, и шеренга потянулась к одному из корпусов под бдительным оком стражей. Дим оказался в ней и по привычке внимательно осмотрелся.
Плац со всех сторон был окружен серыми коробками зданий с железными решетками на окнах, между ними имелись несколько хозяйственных построек, а в противоположной от ворот кирпичной стене имелись еще одни, чуть поменьше и с караульной будкой.
«Да, отсюда подорвать сложно», – подумал он, переступая вслед за соседом порог дверного проема.
Навстречу пахнуло спертым воздухом, сыростью и карболкой.
Изнутри корпус представлял из себя открытый многоярусный колодец с железными этажными переходами и лесенками. На дне, в боковых стенах виднелись уходящие вдаль, перегороженные решетчатыми дверьми коридоры.
Партию направили в один из них, стоявший у двери охранник загремел ключами и та с ржавым скрипом отворилась.
– Пошел! – буркнул один из сопровождающих, сержант, после чего все двинулись под арочным, с тускло горящими вверху фонарями сводом.
В коридор выходил длинный ряд обитых железом дверей с волчками[93], кормушками[94] и засовами, вдоль которых прохаживались два охранника.
– Стоять! Лицом к стене! – приказал сержант, после чего состоялось распределение по камерам.
Дим и еще четверо попали в седьмую, а когда дверь за ними затворилась, остановились в проходе.
Открывшаяся им картина впечатляла.
