Метрах в десяти напротив вверху светлело забранное решеткой окно, под ним, в центре, вмурованные в бетон, стояли стол и две лавки в углу, неподалеку от двери, из-за фанерной перегородки воняло парашей, а по всему периметру вдоль стен высились трехярусные нары, откуда на новичков с интересом взирали многочисленные обитатели.
– О! Еще рекрутов пригнали, – раздался со стороны окна глумливый голос. – Ну што, довоевались, ерои!?
Стоявший рядом с Димом худой солдат было дернулся вперед, но тот уцепил его за рукав – не надо.
Когда же прибывшие стали искать свободные места, с нижних нар Вонлярскому кто-то прогудел:
– Давай, корешок, сюда, мы потеснимся!
Подошел, и в груди потеплело.
В секции расположилась трое моряков. Два в робах, а один в форме три[95] со споротыми погонами.
– Падай рядом, – кивнул на нары тот, что был в «тройке», а другие чуть подвинулись.
– Благодарствую, – швырнул тощий «сидор» Дим в глубину секции, после чего уселся на нары.
Далее состоялось знакомство. Тех, что в робах, звали Олегом и Васькой, а третьего Зорень. Парни были с Черноморского флота. Первые, как выразился Олег, «загремели под фанфары» за то, что раскурочили гирокомпас и выдули оттуда спирт, Зорень же, приехав на неделю в отпуск, кончил бывшего полицая.
Все они, как и Дим, прошли войну (Олег с Васькой служили на эсминце, Зорень летал стрелком-радистом на торпедоносце) и, узнав, кем был их новый товарищ, прониклись к нему уважением.
– Рубать[96] хочешь? – поинтересовался бортстрелок. – Мне тут с воли недавно притаранили передачу.
– Хочу, – сглотнул слюну Дим. – Со вчерашнего дня ни жравши.
После этого Зорень потянулся к лежавшей у изголовья полотняной торбочке, достал оттуда шмат сала с ломтем ржаного хлеба и протянул Диму:
– Кушай.
А когда старшина быстро все уничтожил, Васька извлек из кармана щепотку махры с четвертушкой газеты, завернул козью ножку и чиркнул спичкой.
Все трое поочередно затянулись, а потом Алексей протянул ее Диму.
– Спасибо, ребята, я не курю, – улыбнулся старшина. – На фронте менял табак на сахар.
– Потому ты и такой здоровый, – отщелкнул ногтем Олег ползущую по стене мокрицу. – Не то, что мы. Соплей перешибить можно.
Впрочем, то было явное лукавство. Они с Васькой были ребята хоть куда, а Зорень чуть поменьше Дима.
После еды того стало клонить в сон, и заметив это, новые знакомцы предложили:
– Покемарь, старшина, ты с дороги.
