Некоторые воеводы во главе с Макариосом предлагали другой выход: гнать повозки, колесницы и конницу вдоль восточного побережья, а припасы, в том числе пресную воду, подвозить им биремами с лодиями. От этого, правда, терялась неожиданность набега, но прибавлялся слух: «Словене идут!» и персидские эмиры должны были срочно собирать и готовить большое войско — за что, собственно, и плачены ромейские солиды. В конце концов, решили совместить оба этих замысла: пока войско идёт берегом и две биремы снабжают их чем надо, сам Дарник с двумя остальными биремами сделает простой пиратский набег на Гурган.
В речных тугаях не успели распуститься ещё все листья, как Дарполь опустел. В нём остались крепостная хоругвь, ремесленники и жёны ратников. Двухтысячный конно-повозочный полк под управлением Макариоса (как же ему хотелось совершить то, что не удавалось даже Александру Македонскому) двинулся на восток, а флотилия из четырёх бирем, шести лодий и одного дракара с тысячью гребцов-ратников, выбравшись из устья Яика, разделилась надвое: две биремы с пятью лодиями направились вдоль берега к Эмбе, а две биремы с лодией и дракаром повернули на юг в открытое море к Секрет-Веже.
Впрочем, как только северный берег превратился в узкую линию, Рыбья Кровь велел поворачивать своим биремам на запад.
— Заберём «Милиду» из Заслона с собой, — так он объяснил воеводам свой манёвр.
Нетерпение переполняло князя, всё время хотелось делать что-то сильное и ловкое. Целую смену отсидел с гребцами на вёслах, даже через рукавицы до водяных волдырей натерев свои ладони, с деловым видом немало сделал кругов по всей биреме, якобы занимаясь её осмотром, слазил и на мачту, с удовольствием пару часов посидел там на наблюдательной жёрдочке, подставляясь и солнцу и приятному ветерку, дважды закрывался в своей каморе, три на три аршина, с Ырас, чтобы утомить себя ещё и любовными утехами.
Часто посматривал в сторону пятой биремы, вспоминая, сколько было среди «куриц» волнения из-за её названия. После «Милиды» и «Калчу», каждая из советниц жаждала, чтобы и её имя досталось грозному кораблю. Пришлось выкручиваться и объяснять, что «Романия» — это скрытое имя всех ромеек, а «Хазария» — имя Эсфири. Многие предлагали назвать бирему «Любашей», но Дарник в последний момент отказался — слишком рискованное дело, а ну как ребёнок не доживёт и до года, как треть других младенцев? Поэтому пятую бирему назвали «Русия», как персидские купцы называли Словенский каганат, так сказать в честь всех дарпольских женщин-словенок.
С весёлым злорадством косился Дарник и на Дьянгу. Стараниями Калчу и Ырас влюблённая кутигурка была всё же взята на «Романию» при условии полного овладения ратным ремеслом, дабы иметь право всегда находиться при Князьтархане. Едва вышли в море, как несчастную вдовицу стало сильно тошнить, и, найдя укромный уголок, она сидела возле борта биремы с головой накрывшись мешковиной. Ырас время от времени подносила ей какое-либо питьё, но это помогало мало. Надо оставить её в Заслоне, решил он, вот только не знал, следует ли ему там хотя бы разок допустить её до себя, или всё же уговорить безумную вернуться в родное кочевье без любовных игрищ.
Весь путь ветер был либо встречный, либо боковой, но общая воодушевлённость походом и избыток сил были столь высоки, что на одних вёслах, меняя гребцов каждый час, домчались до Заслона в два дня. Там уже дожидались отправки в Дарполь зимовщики со Змеиного острова. Наместник Заслона Янар «Милидой» и своими двумя лодиями благополучно произвёл смену Змеинского гарнизона. По рассказам зимовщиков, их служба была тяжёлой лишь из-за ледяных ветров. Сосед-Вежа тоже нисколько не пострадало. Поздней осенью возле их островов случилось два крушения персидских фелук и спасённые купцы зимовали вместе с дарпольцами, а теперь ожидали решения своей участи в Заслоне.
Дарник был великодушен: оплатил купцам товары доставшиеся зимовщикам и дал им повозки добираться под охраной в Дарполь, мол, там ваши единоплеменники заберут вас с собой в Персию. Зимовщики получили все обещанные фалеры с двойным жалованьем вдобавок. Многие из них рвались поучаствовать в набеге на тудэйцев. Нет, осадил их князь, сидите пока в Заслоне или в Дарполе, дайте отличиться другим ратникам.
Два дня отдыха с погрузкой на суда снопов сухого камыша, заготовленного заслонцами, и снова в путь, теперь уже тремя биремами в Озерцо. Занятый делами князь совсем забыл про Дьянгу, и когда снова поднялся на борт «Романии» обнаружил её снова затаившуюся у борта, близ рулевого. Ырас разводила руками:
— Ни за что не хотела оставаться на берегу.
На реке качка была совсем иной, и вдовица почувствовала себя значительно лучше.
