— Надо стрелу достать, — сказал лекарь по-ромейски. Но от его попытки дотронуться, вдовица лишь испуганно прижалась к князю.
— Надо одним рывком, — лекарь понимал, что достать стрелу может только Дарник.
— Скажи ей, что сейчас будет больно, а потом станет легче, — попросил князь Ырас.
Та перевела. Дьянга продолжала горько с детским подвыванием плакать, но уже послушно опустила свои руки, целиком ему доверяясь. Наклонившись, Дарник несколько раз поцеловал её в другую щёку, потом поцелуем закрыл ей рот, и резким движением вырвал стрелу. Раненная сильно дёрнулась, из разреза обильно потекла кровь, и маленькое женское тело в объятиях князя затряслось от бурных неудержимых рыданий. Он низко склонил голову, чтобы никто не увидел его собственных слёз навернувшихся на глаза. Ырас передала от лекаря чистую тряпицу с голубоватой мазью и вдвоём с князем они наложили повязку Дьянге на голову, после чего Дарник подхватил раненую на руки и отнёс в свою камору. Дождавшись, когда плач Дьянги чуть уляжется, он оставил её на Ырас и лекаря и вернулся на свою башенку. Флотилия без помех продолжала свой дрейф по речным протокам, не требуя от князя никаких новых указаний и можно было вполне предаться совсем не ратным мыслям. Как же бесконечно было жаль несчастную кутигурку! Вспомнилось, как нечто подобное он испытывал, когда привёз домой из Хемода заболевшую Милиду. Только к жене он всегда относился ласково и заботливо, а к Дьянге до сих пор выказывал лишь безразличие и издёвку, отчего теперешняя жалость отзывалась в нём ещё сильней.
Солнце уже сильно клонилось на запад, и Дарник отдал команду флотилии возвращаться в Потеповку. Свернули чуть в сторону, чтобы на обратном пути пожечь, пострелять по свежим островкам. Буквально через версту показался большой жилой остров. Ратники уже нетерпеливо потирали руки, когда от острова к головной «Романии» двинулись два небольших струга с безоружными переговорщиками.
— Сами к нам, князь в лапы плывут! — хищно осклабился, подходя за распоряжениями, кормщик. — Живыми брать будем?
— Живыми и целыми, — не принял его весёлости Рыбья Кровь.
Была сброшена верёвочная лесенка и двое пожилых переговорщика поднялись на палубу. Второй струг с пятью молодыми тудэйцами, готовыми в любой момент нырнуть в воду, остановился в десяти саженях от биремы.
Переговорщики держались скованно, не слишком уверенные в своей безопасности. Взглядами отыскивали и определяли самого главного на вражеском судне, что было не просто, потому что князь не носил ни особых доспехов, ни роскошной одежды.
— Можно ли говорить с каганом Дарником? — наконец спросил один из них по-хазарски.
— Я Дарник, — коротко произнёс князь. По его знаку подали три малых бочонка, и он вместе с переговорщиками уселся на них.
— Чем мы заслужили твой гнев и расправу? Хотим говорить с тобой о вечном мире.
— А где мои послы, которые год назад хотели говорить с вами о вечном мире?
— Они не оказали должного почтения нашему князю, и горячие парни их убили.
— Разве горячие парни могут не спеша приготовить плоты и распять на них троих человек, сперва как следует их изуродовав?
— Их распяли, после того, как они были убиты, — поправил князя переговорщик.
— Надругательство над мёртвыми то же самое что и над живыми. Разницы нет, — Дарник не собирался смягчать своё обвинение.
— Чем мы сможем искупить свою вину перед тобой, каган Дарник?
— Хорошим договором о вечном мире.
Лица тудэйцев чуть просветлели.
— Мы желаем этого всей душой.
Рыбья Кровь сделал знак кормщику и чтобы не терять времени, флотилия двинулась дальше к Потеповке, правда, уже не разбрасывая огонь и камни. А князь тем временем излагал переговорщикам свои условия будущего договора:
— Год назад я вам предлагал поделить со мной всю прибыль от прохода купеческих судов по Ахтубе. Сейчас вся эта прибыль будет моей. Проход через Итиль-реку из Озерца в Потеповку должен быть безопасным и открытым для моих посольских и торговых людей. Взамен я обязуюсь больше ваших островов не захватывать. И вашим купцам будет открыт беспошлинный вход на торжища моего княжества.
Переговорщики внимательно слушали.
— В сражениях с вашими воинами, я потерял двести ратников. Взамен мне нужны двести ваших преступников, они должны быть со своими харчами, по одной свинье или две козы на человека. Я думаю, эта дань будет вам даже выгодна — ведь всегда найдутся парни с плохими наклонностями, от которых лучше избавиться, чем пытаться их исправить.
— А что ты собираешься с ними делать? — осторожно поинтересовался второй переговорщик.
— Кто-то будет в военном обозе собирать кизяк и сено, кто-то в Дарполе копать землю и заготавливать дрова.
На этом первые переговоры были закончены. Тудэйцы обещали обо всём сообщить князю и старейшинам и просили до конца переговоров ничего не жечь и не уничтожать, на что Дарник легко согласился — перелищ вокруг было и без того предостаточно, самое время заняться земляными и строительными работами.
После ухода переговорщиков воеводы поинтересовались:
— А в чём, князь, будет твоя страшная кара за смерть наших распятых послов?
