И противник не выдержал, сначала попятились пешцы, а потом и конники. Удар с боку построенных клином катафрактов с поддержавшими их конниками превратил их отступление в поспешное бегство. Клин вошёл в промежуток между конными и пешими «чернецами», отогнав первых и окружив вторых. Больше всего князь беспокоился за свою конницу, но она верно выполнила его предписание: не стала втягиваться в большое преследование, чреватое как бывает у степняков полным окружением и истреблением самих преследователей, а довольствовались ловлей арканами «чернецов» и их лошадей. Полностью окружёнными оказались пешие кутигуры передового отряда, садясь на землю, они тянули вверх пустые руки, выражая свою покорность. Дарпольцы подходили и со смехом вязали их, почти полное отсутствие собственных потерь делало ратников великодушными, да и знали, князь их за это только похвалит.
Всего набралось до четырёх сотен пленников и две сотни коней. Рыбья Кровь, впрочем, не успел даже толком рассмотреть захваченную добычу, как к нему через гридей пробралась Ырас:
— Не отрубай им руки, прошу тебя! — взмолилась она, от волнения путая хазарские и словенские слова.
— Если будешь жарко меня обнимать, то ни одной руки отрублено не будет! — под смех ратников пообещал князь — даже последний коновод понимал разницу между «чернецами» и тудэйцами.
Среди пленных оказался и один из макрийских воевод. Если с «чернецами» всё было ясно и без допроса: воевали кое-как просто потому, что не хотели воевать, и знали, что дарпольцы к ним будут милостивы, то с макрийцем разговор получился о другом. Коренастый тридцатилетний бородач он старался вести себя мужественно и неприступно. Сначала сделал вид, что ничего не понимает ни на одном из трёх дарпольских языков. Проверки ради, Дарник по-хазарски приказал гридям его повесить. Откуда что взялось!
— Не надо повесить, надо получить хороший выкуп, — тотчас же последовал ответ.
Впрочем, сведения о макрийском войске князя интересовали мало: Агапий отловил уже немало пленников, и всё выведал достаточно подробно, да и находясь с кутигурами в устье Яика макриец свежих данных не мог иметь. Зато Дарника интересовали сведенья о макрийской земле: сколько чего там производится и чем торгуют. Выходило, что зерна, льна и мёда с мехами в Макрии предостаточно, да и в железе особого недостатка нет.
— Зачем ты столько об этом спрашиваешь? — недовольно бурчал Корней. — Завоевать их, что ли, задумал?
— Тебя ещё наместником туда отправлю, — пригрозил ему смехом князь.
Разъезды дозорных сообщили, что чернецы отошли к своему стану у Правого Рукава, а оттуда уже всем войском двинулись дальше на север.
Освобождённое от осады городище радостно приветствовало своего князя и походное войско, а «Калчу» и новенькая «Хазария» — корнеевскую «Романию».
На военном совете мнения воевод разделились. Одни говорили, что надо биремами переправлять походное войско на левый берег реки и спокойно идти к Дарполю, другие ратовали за переправу войска на Левобережье через хемодский наплавной мост, мол, аборики отказать не посмеют, третьи предлагали, не мудрствуя, идти по правому берегу к Дарполю и вместе с городским войском брать макрийцев в клещи, а пока эти клещи будут смыкаться высаженное с трёх бирем морское войско захватит макрийский стан. Дарник слушал и удивлялся: откуда у его хорунжих и сотских столько здравых суждений.
Сам он выбрал хемодский вариант просто потому, что слишком хлопотно было через Яицкую дельту переправлять полторы тысячи ратников с лошадьми и колесницами. Присутствовавший на совете начальник хемодских лодий заверил, что проход через их город будет обеспечен, только он боится, что Совет старейшин, возможно, потребует, чтобы дарпольское войско проходило малыми отдельными частями. К подобным аборикским страхам можно было относиться лишь со снисходительной усмешкой.
На следующее утро, отдав нужные распоряжения, Дарник поднялся на «Хазарию» и пока походное войско вышагивало к Хемоду, плыл туда во главе флотилии, заодно знакомясь с новой биремой. Увы, этот осмотр вызвал у князя лёгкое недовольство самим собой. Каждое новое судно становилось почему-то лучше предыдущего: «Калчу» лучше «Милиды», «Романия» лучше «Калчу», а «Хазария» лучше «Романии». Так и получалось, что княжеская «Милида» вышла самой неказистой и тяжеловесной из всех.
Дальние дозоры неприятеля не обнаружили и пятнадцать вёрст до Хемода войско прошло без задержки. Как и предполагал начальник хемодских лодий, через свой город и мост аборики стали пропускать дарпольцев малыми частями: впустив двести-триста человек, поднимали подъёмный мост у Западных ворот и дожидались, пока этот отряд окажется на левом берегу реки, только потом опускали его вновь. Хорошо ещё, что ни макрийцы, ни «чернецы» не воспользовались столь удобным моментом. Немного понаблюдав за этой канителью, Дарник перебрался на «Хазарию» и отдал приказ флотилии плыть дальше к Дарполю.
