Я там был, Андрей-второй, Валька, Шварц. Все было как положено - фургон окопан, пара танков рядом, зенитки стволы задрали, причем половина расчетов на месте, про охрану-оцепление молчу. Вопрос был пустяковый, это нам комп привычен, ну а местный товарищ, в чине лейтенанта ГБ, банально кликнул не туда и теперь боялся переходить по ссылке "да/нет". Восстановили мы настройку, вылезли, пейзажем любуемся... И тут началось!
Вам никогда не приходилось пережить землетрясение? Так обстрел крупным корабельным калибром с избытком его заменит!
Ну французы! Доберусь я до вас после! Петухи драные, свои батареи, линкоровские пушки калибра триста сорок, на железнодорожном ходу, немцам в исправности сдать?!
Но про то, из чего стреляли, мы узнали много позже. А пока лишь видели, что это что-то еще круче "тюльпана" (на работу которого мы насмотрелись достаточно). И когда такой снаряд рвется вблизи, больше всего хочется стать плоским как блин, раскатанный на земле - и лучше, если железный. А хуже всего, что понимаешь, ничего ты сделать не сможешь, если упадет такая дура на тебя, так даже нечего будет и хоронить!
Четыре разрыва - полная батарея. Интервал между залпами, минуты полторы. Пять залпов, и отбой - наши от Зеелова стали отвечать, 152-миллиметровые вполне достать могли, у них восемнадцать километров дальнобойность. Можно голову поднять. Е-мое!
Первое, что я увидел, был Т-54, опрокинутый на бок. Земля перепахана, тела лежат, зенитчиков, и охраны. А фургона нет, вообще! Лейтенанта-оператора даже "двухсотым" не нашли. Меня и Вальку лишь оглушило, Шварца осколком, не снарядным, тогда бы в морг, а каким-то железом - в госпиталь, и наверное, уже до Победы. А вот Андрея-второго убило.
Каменцев Андрей Сергеевич, родился в Мурманске в 1985, погиб на Зееловских высотах в 1944. И было ему двадцать девять лет. Лежит в общем захоронении, у шоссе на Берлин, где все наши, погибшие там. После войны памятник там поставим. И никто не посмеет его снести - если не будет в том мире "перестройки". А чтобы ее не было - я сам жизнь положу! Теперь еще и в знак уважения к Андрюхе.
После этого случая станции радиовойны стали разделять на штабные-разведывательные (управление, аналитика, перехват и расшифровка), работающие исключительно на прием, и помехосоздающие (как правило, мобильные, выдвигаемые ближе к фронту).
А нас в тот же день выдернули с плацдарма. Из-за этого случая, или совпало так, не знаю. Но приказ поступил - и дальше, смотри слова из песни. С Первого Белорусского, на Четвертый Украинский, в Загребе озвучили задание, пара суток на подготовку, и самолет ждет!
На этот раз - в Италию. Сначала партизанский отряд товарища Кравченко, затем в Рим. Как в Венгрии - только убивать никого не надо. И вообще, главным будет совсем другой товарищ, а мы должны лишь обеспечить, чтобы его миссия не сорвалась.
Что ж, познакомимся с человеком-легендой советской разведки!
Десять лет вдали от Родины.
Фашистов бьют - ясно, что войну они проиграли. Еще осенью сорок третьего Италия начала осторожные переговоры с англичанами. Но союзники, к их чести, оказались едины с СССР - в мемонрандуме Трех Держав одним из предварительных требований было, освобождение политзаключенных, с высылкой и последующим интернированием в нейтральной стране - по списку, в котором было и мое имя. Об этом я узнал много позже - тогда же меня, без всяких объяснений, вытащили из камеры в тюрьме Санто-Стефано, привели в порядок, переодели, и под конвоем погрузили на пароход, идущий на материк. Затем мне было объявлено, что меня высылают в Швейцарию, и в поезд, не арестантский вагон, а самый обычный, в сопровождении двух жандармов и какого-то штатского - он представился сотрудником консульства Швеции, представляющей в Италии интересы СССР во время войны, спрашивал, нет ли у меня претензий, восхищался победами советского оружия, и даже пытался говорить по-русски. Я ответил по-немецки, что не понимаю. Я австриец Конрад Кертнер. Моя связь с Советским Союзом так и не была доказана на суде.
