— Вру, — смиренно подтвердила. — Вас лично я помню, но большая часть воспоминаний, с вами связанных, мне недоступна.
Ирбис сел на каменном постаменте, упираясь руками по бокам для равновесия. Его взгляд холодел, словно там плескалась арктическая стужа.
— Не врёшь, — прозвучало как-то обречённо. — Что с тобой произошло?
— Трижды ходила на грань, — не знаю, почему я говорила ему это, ведь изначально собиралась вести диалог совсем по-другому. — Айше… — я запнулась, с трудом проталкивая через горло следующие слова, — Беримир, помоги мне!
Твою мать! Это были не мои слова! Это явно интонации и нотки голоса Рогнеды, настоящей Рогнеды.
Голова взорвалась болью. Внутри бесновалась запертая княжна, которая вдруг увидела соломинку для спасения через своего друга?.. возлюбленного? Я обхватила голову руками и закричала дико, с надрывом, как раненный зверь. Катаясь по каменному полу, я пыталась уговорить настоящую Рогнеду поверить мне, что я не отниму у неё любовь всей её жизни. Помогало это слабо. Вдруг сквозь крики и боль пришла волна тепла и спокойствия. Оно обволакивало как пушистое одеяло, успокаивало, убаюкивало. Крики поменяли тональность, став жалостливыми и разочарованными. Через несколько мгновений всё стихло. В голове наступила звенящая тишина, а я обнаружила себя в объятиях ирбиса, который меня укачивал, что-то тиха мурлыча на ухо.
— Потерпи, котёнок. Осталось совсем чуть-чуть! Потерпи!
Только сейчас до меня дошло, что чувствовала Рогнеда во время своих приступов, и более того, что она чувствовала этот месяц, не имея доступа к собственному телу. Остальные проблемы как-то резко отошли на второй план.
— Помоги нам! — шептала и за себя, и за Рогнеду, вцепившись в меховую куртку ирбиса. — Помоги!
В таком положении нас застала моя охрана. На лицах гвардейцев читался страх вперемешку с облегчением, когда они увидели, что мне ничего не угрожает. Но на ирбиса они взирали с немым укором. Беримир легко поднял меня на руки, не забыв поправить полы платья, дабы не демонстрировать всем мои филейные части.
— Покажи, где живёшь. Отнесу, — тихо сказал мне в волосы, чтобы этого не расслышали, — завтра поговорим.
Встречать караван из пустыни я не пошла. Состояние было не то, чтобы расточать дежурные улыбки и соблюдать расшаркивания в соответствии с этикетом. Я предупредила Муар, что буду на ужине в честь приезда высоких гостей не одна.
В этот вечер гостеприимные ягуары принимали у себя представителей трёх правящих родов. А если взять во внимание октеру Кеану, то всех четырёх.
Перед посещением этого маленького серпентария я отправилась к амори Маруку. Почему-то подсознательно он у меня ассоциировался с отцом. Спокойный, уравновешенный, всегда знает, как поступить. Этой уверенности мне очень не хватало сейчас. Если ещё пол дня назад я была в боевом настроении, то ситуация с Рогнедой и Беримиром пошатнула моё спокойствие и бесшабашность. Я себя чувствовала отвратительно, вспоминая боль, ярость и безысходность настоящей княжны.
В покои дедушки входила, накрутив себя до крайности, хотелось свернуться у него под боком калачиком и спрятаться от ответственности и выбора, давящих на плечи.
В нос ударил запах масел и дыма из курильниц, развешанных повсюду. Неяркий свет чуть сглаживал болезненный вид амори ягуаров, вот только мне показалось, что он стал ещё более худым, а чернильное пятно на груди увеличилось.
— Доброй ночи спасительнице орлов и победительнице птеров! — приветствовал меня с улыбкой дедушка. Лукавый взгляд подсказывал, что это не насмешка, а доброе подтрунивание.
— И тебе доброй ночи, дедушка, — я присела на край постели и чуть сжала его руку в приветствии. — Прости, что долго не приходила.
— Да разве это долго? Тем более с такой занятостью, как у тебя. Мир сам себя не спасёт, знаешь ли! — продолжал подшучивать амори над внучкой.
— Ничего не знаю! У меня сегодня выходной! — подняла руки в жесте «сдаюсь».
Марук рассмеялся тихим сухим смехом.
А дальше мы говорили обо всём и ни о чем. Ему я рассказала и о ситуации с отстранением от дел, и о схватке с птерами. Отдельной темой стал случайный визит к октерам и побег оттуда. Марук слушал внимательно, изредка задавая наводящие и уточняющие вопросы.
А я всё говорила и говорила. Про ментальную атаку Беримира, про сорванные барьеры в голове, про хор голосов и про собственную растерянность.
