На рассвете они долго не могли отыскать то место у стены, где Ёган зарыл серебро. Одно дело смотреть сверху, и другое – ездить по кустам. Волков медленно наливался злостью, видя, как Ёган опять не находит камня, под которым зарыл деньги.
– Господи, да где ж они? – причитал слуга. – Господи, какие деньжищи, куда ж я их спрятал?
– И поделом тебе, дураку, – выговаривал ему Сыч, – не мог места запомнить. Деревня.
– Да запоминал я! – орал Ёган. – Со стены-то все по-другому виделось. А теперь снизу-то не так!
Кавалер уже подумывал вернуться в город на стену и оттуда поглядеть на место, но тут голова Ёгана показалась над кустами, он был рад, светился просто:
– Господин, нашел я камень.
– Ты деньги мои найди, – сухо ответил Волков.
– Да уж теперь-то найду, – говорил слуга, берясь за лопату. – О господи, какого страху натерпелся, сердце замирало, как представлю, что потерял их. Вот сразу я думал, что не нужно их сюда было приносить, лежали бы себе в телеге да лежали бы. Стражу к ним поставили бы, и все.
– Балда ты, – снова заговорил Сыч, скрываясь в кустах, где копал землю Ёган, – вот прознал бы Пруфф и рыцарь здешний про деньгу, так ее бы с ним и его бездельниками пришлось бы делить.
– Ах, вот оно как? – понял слуга. – А я-то думал, зачем городулины городим? Прячем деньги зачем-то. А теперь чего, не будем с ними делиться?
– Теперь-то уж не будем, – они вышли из кустов, не без труда таща тюк с серебром, – теперь-то уж никто не узнает, где мы его взяли, даже если и разведают, что деньги у нас.
– Может, мы нашли, – предложил Ёган.
– Или украли.
– Или кто в долг дал господину.
Они закинули тюк на холку лошади Волкова.
– Вы бы поменьше болтали, – заметил кавалер и тронул коня, – а если и спросит кто, так скажите, что неизвестный купец привез сегодня утром. Сами вы купца не видели, ждали меня, пока я с ним говорил.
В шатре у Волкова Ёган расстелил на полу попону и высыпал на нее деньги. Никогда в жизни у Волкова не было столько денег, он даже и не мечтал о таком богатстве. А про Сыча и Ёгана и говорить не приходится.
– Считайте, – сказал кавалер, усаживаясь на мешок с горохом.
– Экселенц, да как же их считать? – недоумевал Сыч. – Тут меняла нужен знающий, все деньги разные, со всего света. Я так многих и не видал никогда. И новые, и потертые, и вообще вон, – он достал одну затертую монету толщиной в лист бумаги, – вон какие.
– Ну хоть как-то посчитайте, – ответил Волков. – Отберите те, что знаете.
Сыч был прав. Они с Ёганом сидели на земле, копошились в куче серебра, оба то и дело поглядывали на господина, явно желая начать разговор.
– Ну, – произнес кавалер, – чего в гляделки-то играете, хотите говорить – так говорите.
Сыч был хитрый, он промолчал, только покосился на Ёгана. А простак Ёган, родившийся в деревне, не стерпел:
– Господин, а нам-то что будет из этих деньжищ?
– Будет, – ответил Волков, – возьмите себе по двадцать монет.
– По двадцать? – спросил Ёган с удивлением и восхищением.
– По двадцать? – спросил Сыч с разочарованием.
– Да, остальные мне понадобятся, нужно пушки у Пруффа выкупить. Моей доли на них не хватит.
– По двадцать! – повторил слуга мечтательно.
– Ну, по двадцать так по двадцать, – невесело повторил Сыч.
– Еще будут деньги после, я велел Пруффу считать вам порцию наравне с его солдатами. Вы двое, Роха, Хилли-Вилли и оба попа получат свои доли из добычи, так что не нойте, – произнес Волков строго.
– Да мы и не ноем, господин, – заверил Ёган.
– Ну раз так, то тогда… А сколько там еще денег нам будет? – спросил Сыч.
– Всего добычи на две тысячи монет, минус капитанская доля да две сержантские, остается тысячи полторы. Вас всех, с людьми Пруффа, человек тридцать, монет по сорок-пятьдесят еще получите.
У Ёгана, что всю жизнь горбатился на сеньора, денег таких отродясь не водилось, он глядел на господина круглыми глазами. Да и Сыч после подсчетов уже не так кисло выглядел.
Но больше Волков давать своим не собирался, несмотря на то, что это они нашли серебро. Почему? Да потому, что он был рыцарь и глава отряда, и главное – он был их господин, поэтому с чистой совестью забрал себе кучу серебра почти на тысячу полновесных талеров, что чеканятся в славной земле Ребенрее.
Но все равно этого ему было мало. Кто бы ему сказал полгода назад, что тысячи монет ему покажется мало, он того посчитал бы дураком. А теперь Волков сидел и думал, где взять еще тысячу. Ему хотелось выкупить весь трофей у Пруффа и его солдат. Если все починить да привести в надлежащий вид и продавать не спеша, то можно взять еще полцены. Император южные войны и не собирался заканчивать, и еретики на севере создали большую лигу не для мира. Так что латы, оружие и снаряжение будут в цене еще долго. В общем, деньги нужны. И кавалер знал, где их взять:
– Ёган, давай-ка обедать, а ты, Сыч, найди попа, позови его.
– Молодого попа, Ипполита? – уточнил Сыч.
– Нет, отца Семиона.
Волков уже обедал, все считая и прикидывая, когда пришел Сыч и заявил:
– Экселенц. Не нашел я попа. Нету его нигде.
