– Я и мои люди из Эксонии. Как сын сатаны, монах черта, прибил свои тезисы к воротам храма в Эрберге, так и у нас безбожники появились. Их бы сразу перевешать, да мы дурнями были, думали, одумаются. А через полгода банда еретиков пришли в наш храм, поругали нашего попа, плевали и били наши иконы. Я и другие добрые верующие побили их. Они взяли дреколье и опять пришли, и тогда мы пошли, разбили их поганую молельню и их лжепопа проучили. Они затаились, но перестали пускать наших на рынок, что был у восточной стены. Говорили, будто торгуют наши тухлятиной, да еще и выбрали торгового голову, а он был ярый еретик и стал чинить беззакония всем нашим. Выгонять с рынков, требовать мзду неправую. – Ротмистр замолчал, отпивая вино, видимо, эти воспоминания ему нелегко давались, был он мрачен. Но рассказ продолжал: – Вот тогда мы и поднялись. Бургомистр наш был трусоват, боялся курфюрста, хотя наш город носил статус свободного, в общем, не одернул еретических собак вовремя, и все дошло до крови. Побили мы многих из них до смерти. Тут они собрались все и решили нам отомстить. Многие из еретиков поднялись, а оба князя Эксонии их поддержали людьми и оружием; князья, наши исконные враги, всегда радовались, если горожане начинали друг с другом биться. Князь Максимилиан прислал восемьдесят людей и шестнадцать арбалетчиков в помощь еретикам. Тогда многие старые семьи города, что не изменили веры, встали. Правда, из Брюнхвальдов только я пошел воевать, мы побили многих еретиков и людей князя, а он прислал новых, мы и их побили, и когда били их второй раз, я был старшим офицером. А через год еще раз их бил, и тогда князья еретиков про меня прознали и меня запомнили. С тех пор я с ними и воюю. А семья моя нет. Два моих старших сына сначала в магистрат пошли служить, к еретикам, а потом и сами еретиками стали, поругали свои души. Да еще и дочь мою единственную за еретика отдали, пока я на войнах был. И два моих брата и две мои сестры тоже отреклись от Бога истинного.
– И что ж, все ваши родственники теперь у еретиков? – спросил кавалер.
– Нет, не все. Сын мой, четырнадцати лет, с матерью, женой моей, живет и верует рьяно, на все посулы предать Матерь Церковь отвечает бранью. Он у меня молодец. Не видал их пять лет.
– Наверное, вам нельзя возвращаться домой?
– Старый друг мой, друг детства, с кем мы прошли все войны, два года назад вернулся в город тайно, чтобы на могилу отца сходить, так схватили его по навету, судили неправедно, по лжи. Четвертовали!
– Да хранит Господь душу доброго воина, – Волков поднял стакан.
– Да хранит Господь душу моего друга Ханса.
Они выпили, а Ёган поставил на стол новое блюдо, хорошо сваренного петуха в густом бульоне с чесноком. Положил ложки и свежайший белый хлеб.
– Откуда это? – спросил Волков с удивлением.
– Кавалер фон Пиллен передал, от своего повара, – отвечал слуга.
– Спасибо фон Пиллену!
– Спасибо ему.
Они стали хлебать из одного горшка вкуснейший суп.
– Изумительно, – нахваливал ротмистр, – сидя в цитадели, уже и забыл, что так вкусно бывает.
– Да, повар у фон Пиллена знает толк в готовке, – соглашался кавалер. – Ну, а теперь вы куда? Думаю, домой вам нельзя.
– Не знаю, посоветуюсь с людьми своими и решим. Может, к вам в Вильбург.
– Я собираюсь жить в Ланне.
– О! Ланн славный город. Богатый?
– Чрезмерно, но без больших денег там не прожить.
– Больших денег у нас нет, – вздохнул ротмистр. – Тогда поищем другое место.
Кавалер помолчал, подумал немного. Ротмистр и его люди ему нравились, да и полезны могли быть, и он предложил:
– У меня есть клочок земли в Ланне, прикупил по случаю, у стены. Место глухое, но колодец будет, коли надумаете, станете там, правда, у меня там мастерские, но место под барак осталось. Поставьте барак и живите, денег с вас не возьму.
– Не возьмете? – переспросил Брюнхвальд.
– Зачем спрашиваете? Я ж не купец, сказал не возьму, значит, не возьму.
– Я скажу своим людям, – ротмистр поднял стакан, – наверное, мы примем ваше предложение, нам особо больше и некуда пойти.
– Буду рад помочь добрым людям и честным верующим, – отвечал кавалер.
Он тоже поднял стакан.
– А с работой сможете помочь, нам бы службу найти, может, курфюрст ищет добрых людей? – спросил ротмистр, выпив вино до дна.
– Вот тут нет, не смогу, думаю уйти на покой, ни служить, ни воевать не хочу. Буду делать порох и мушкеты, а с нобилями больше дел иметь не желаю.
– Эх, могу только позавидовать вам. – Брюнхвальд залез ложкой в горшок. – Отличный каплун! Прекрасный суп! Повар у фон Пиллена что надо!
