Род удовлетворенно отметил, что старший механик полулежит в гидравлическом кресле.
– Как держится поле, Сэнди?
– Отлично, капитан. Температура постоянная.
– Спасибо, – Род был доволен.
Поле Лэнгстона поглощало энергию – в этом состояло его основное назначение. Даже кинетическую энергию взрывающегося газа или радиоактивных частиц оно поглощало с эффективностью, пропорциональной кубу скорости поступления энергии. В сражении поле могло рассеять, поглотить и сохранить адскую ярость водородных торпед и концентрированную энергию лазеров. Когда уровень энергии возрастал, поле начинало светиться, превращаясь из угольно-черного в абсолютно красное, оранжевое, желтое и даже фиолетовое.
Но тут и была главная загвоздка поля Лэнгстона: энергию требовалось излучать наружу. Перегруженное поле грозило высвободить всю накопленную энергию в слепящей белой вспышке, излучая ее и наружу, и внутрь. Чтобы избежать этого, корабельные двигатели должны были расходовать энергию, которая, тем не менее, добавлялась к уже накопленной полем. Когда поле чересчур разогревалось, корабли уничтожались. Причем молниеносно.
Обычно военное судно могло чертовски близко подойти к солнцу, не подвергаясь смертельной опасности. Пределом накала для его поля являлась сама температура звезд – плюс то, что расходовалось на поддержание корабля в рабочем состоянии, включая и управление судном.
Однако сейчас, когда «Макартур» находился между двух светил, излучение поля следовало жестко контролировать – оно становилось все более узконаправленным, и «Макартур» мог развить боковое ускорение. Участки излучения поля продолжали суживаться, солнца росли, ну а само поле раскалялось. Экраны Рода запульсировали красным, что означало неминуемую беду для корабля.
Вернулась нормальная сила тяжести. Род встал. Быстро направившись на мостик, капитан на ходу кивнул вахтенному гардемарину.
– Всем занять посты. Боевая тревога.
По «Макартуру» прокатился рев сирен.
За сто двадцать четыре часа корабль пришельцев ничем не выдал, что знает о приближении «Макартура». И вел себя как ни в чем не бывало, пока они приближались к нему.
Солнечный парус маячил на экранах обширным белым пространством. Вскоре Род заметил маленькую черную точку. Он настраивал монитор, пока точка не превратилась в четкий кружок, расположенный, по данным радара, на четыре тысячи километров ближе к «Макартуру», чем парус за ним.
– Вот наша цель, сэр! – объявил Реннер. – Они, вероятно, затолкали в зонд все что можно! За исключением грузиков на концах строп, чтобы парус оставался развернутым.
– Верно. Подведите нас к нему, мистер Реннер. Мистер Уитбрид! Передайте дежурному связному, пусть отправит открытое сообщение! На всех частотах, какие только возможно.
– Есть, сэр. Записываю.
– «Приветствуем вас, корабль с солнечным парусом! Говорит имперский корабль «Макартур»…» Здесь вставьте наши опознавательные сигналы. «Добро пожаловать в Новую Каледонию и Империю Человечества. Мы хотим подойти к вам вплотную. Пожалуйста, ответьте». Передайте послание на англике, русском, французском, китайском и прочих языках, какие знаете. Если это люди, что в принципе маловероятно, они могут быть родом откуда угодно.
Пятнадцать минут до встречи. Корабельная сила тяжести изменилась – а потом еще раз, – когда Реннер начал выравнивать скорость и положение «Макартура», ориентируясь на зонд корабля чужаков.
Род на минуту отвлекся, чтобы ответить на вызов Салли.
– Давайте живее, Салли. У нас объявлена боевая готовность.
– Да, Род, я в курсе. Можно прийти к вам на мостик?
– Боюсь, что нет. Кресла заняты.
– Неудивительно. Род, но я хотела кое о чем напомнить вам. Не ждите, что они окажутся простаками.
– Простите?
– Вы можете счесть их примитивными лишь потому, что они не используют движитель Олдерсона. Но в таком случае вы заблуждаетесь. И даже если они примитивны, это не означает простоты. Их технология и образ мышления могут быть весьма сложными.
– Буду иметь в виду. Что-то еще? Тогда пока, Салли! Уитбрид, когда освободитесь, дайте знать мисс Фаулер, что происходит. – Род выключил общую связь, взглянул на экран заднего обзора… и услышал, как вскрикнул Стейли.
Солнечный парус корабля чужаков покрылся рябью. Отраженный свет шел по нему жирными извилистыми линиями. Род поморгал и потряс головой, но ничего не помогало: было слишком тяжело смотреть на это кривое зеркало.
– Должно быть, поступил ответ на наш сигнал, – догадался Род. – Они используют зеркало!..
Когда сияние стало ослепительным, все экраны «Макартура» одновременно погасли.
Зато носовые сканеры «Макартура» работали и продолжали запись. Они показали крупный белый диск звезды Новой Каледонии, который продолжал стремительно надвигаться на «Макартур» со скоростью, равной шести процентам скорости света. При этом большая часть света отфильтровывалась.
На мгновение сканеры также продемонстрировали и несколько зыбких черных силуэтов на белом фоне. Никто не заметил их в тот страшный миг, когда «Макартур» внезапно ослеп, а в следующую секунду изображение уже исчезло.
Оцепенелое молчание нарушил Кевин Реннер.
