К этому времени под руководством фон Котена и его помощника подполковника Пастрюлина прибыло подкрепление из Москвы. С ними был и мой новоявленный приятель ротмистр Цимлянский с вашим покорным слугой, то есть мной на подхвате. Именно мы дали наводку фон Котену на эту подозрительную дачу, чему он собственно не очень удивился, видно имел дополнительные сведения из других источников.
Прибыв на место, фон Котен распорядился прорубить потолок первого этажа, вызволив тем самым жандармский наряд из западни. Раненого корнета отправили в больницу. Тем временем, террорист сдаваться не собирался, продолжая упорно отстреливаться. Здесь, я немного опередил события, предложив через Цимлянского вызвать пожарных и выкурить боевика из укрытия, залив его ледяной водой. Идея была встречена доброжелательно. Ещё бы – ведь чуть позже наш фон приказал бы то же самое. Тем не менее, история пошла по намеченному пути. Фон Котен, ждать не хотел. Попытавшись проникнуть на чердак с другой стороны, он получил пулю в плечо, его помощник был ранен в грудь, а один из полицейских в локоть. Раненых отправили в Екатерининскую больницу. Руководство операцией перешло в руки Цимлянского. Прибыли пожарные и залили водой весь чердак. Мороз стоял нехилый, мокрый полуодетый террорист находился на чердаке уже пятнадцать часов, на все предложения сдаться отвечая: «Анархисты не сдаются!». Наконец, ротмистр отдал приказ вести огонь на поражение. Сначала боевик был несколько раз ранен, а затем убит пулей в голову. По другой версии, застрелился. Преступник оказался известным анархистом Лаврентием Ремизовым (Розановым), бывшим послушником, давно находящимся в розыске за убийства полицейских. Именно он, вместе с эсерами-максималистами Сидоркиным и Харламовым, убили иеромонаха Мартирия. Что интересно, по оперативным данным было установлено, что троица имела непонятные тесные контакты с будущим известным поэтом Владимиром Маяковским.
Забегая вперёд отмечу, что фон Котен за это дело был награждён орденом Святого Станислава второй степени. 9 января 1909 года по распоряжению министра внутренних дел Столыпина ему было выдано единовременное пособие на лечение в размере 1000 рублей. Шесть недель он провёл в постели, залечивая рану. В феврале Столыпин назначил ему новое пособие на сумму 1500 рублей, чтобы полковник продолжил лечение за границей. За рубеж глава московской охранки выехал по фиктивному паспорту, ибо поездка была ещё и прикрытием, чтобы встретиться с агентом Мойшей Рипсом, эсером, сбежавшим с каторги, незадолго до этого успешно завербованным полковником.
Вот с этого Мойши – и началось моё успешное сотрудничество с фон Котеном. При личной встрече, ещё в Москве, я предупредил его о «двойных стандартах» этого моего «брата по партии». Посоветовав, не встречаться с ним безоружным. Не знаю как на самом деле, воспринял совет полковник, но в Париже на встречу с Рипсом, он взял с собой револьвер. Это позволило ему не только избежать очередных ранений
Что же касается Ривса, фон Котен не был на него в обиде. Тот предупреждал его о своём нежелании встречаться в Париже с российским резидентом. По мнению бывшего террориста в заграничной агентуре «протекало». Что оказалось правдой. На Ривса донесли Савинкову, поэтому чтобы реабилитироваться (тем самым спасая себе жизнь) ему пришлось пойти на попытку убийства.
