Образумилов стал оттеснять Леонида Егоровича от микрофона. Ему пришло в голову поведать о хищническом замысле Кащея скупить Кормленщиково на корню и как он, стойкий парень, защитил народное достояние. Но выкрики экскурсовода уже раззадорили в ждавших своего часа шутниках более чем невыгодные для неугомонного коротышки чувства, и не успел он открыть рот, как на помост полетели фруктовые и овощные огрызки. Надо сразу сказать, что ни один из них не поразил Коршунова. Удивительная произошла вещь! Образумилов и Петушков, бросив Леонида Егоровича и перемахнув через барьер, выбежали вперед, на некоторое подобие авансцены, и принялись, с акробатической ловкостью подпрыгивая, ловить эти огрызки жадно раскрытыми ртами. Их примеру последовали и прочие представители ячейки, до того уныло маячившие в загоне. Никто из этих людей не понимал, для чего же и в самом деле понадобилось охотиться за какими-то никчемными объедками, зато зрителям их выступление пришлось по вкусу, и на импровизированную сцену обрушился целый град съедобных веществ, такую потребность в которых вдруг обнаружили заезжие партийцы.
Вдова Ознобкина, подошедшая с Русланом в самом конце коршуновской речи, быстро разгадала фольклорную природу происходящего и зарыскала по толпе налившимся яростью взглядом. Так и есть! Чуть в стороне, под раскидистым деревом, никем не замеченная стояла Кики Морова, к уху и шее которой нежно склонялся Петя Чур. Из всей властной камарильи только эти двое и почтили своим присутствием Кормленщиково. Мэр Волховитов в очередной раз обманул ожидания людей.
Катюша крепкой рукой схватила Руслана за плечо:
- Возьми камень... их здесь много валяется... подойди к Кики Моровой и ударь ее этим камнем по голове.
- Зачем? - испуганно выдохнул юноша.
- Я приказываю, Руслан. - Глаза вдовы расширились, и их взгляд заставил Руслана нагнуться и поднять увесистый камень. - Я так хочу, мой мальчик. Ты должен это сделать для меня. Не буду скрывать от тебя, насколько это опасно. Это гораздо опаснее, чем ты можешь себе представить. Но если ты действительно стал настоящим мужчиной, это как раз то, что тебе следует сделать. Иди!
- А мы еще увидимся? - пролепетал он, глотая слезы. Впрочем, он отворачивался, чтобы Катюша не видела, что он ужасно расстроился и ведет себя отнюдь не по-мужски.
- Кто знает... Но я буду тебя ждать. Всегда. Пока жива...
Как загипнотизированный побрел Руслан сквозь толпу возбужденных представлением людей к месту, где, по словам Катюши, находилась Кики Морова.
Образумилов с Петушковым занялись собачьей гонкой за огрызками, и Леонид Егорович остался без поддержки. Его ноги катастрофически слабели под многопудовой тяжестью тела. Тут и он заметил Кики Морову. С нечеловеческим воплем вождь повалился на дощатый пол, и все временное, хрупкое сооружение, на котором Образумилов рассчитывал окончательно взять власть над ячейкой в свои руки, затрещало, зашаталось и на глазах потрясенных зрителей рухнуло.
Руслан медленно приблизился к довольной своими действиями секретарше. Она перевела взгляд на него, и улыбка не сошла с ее полных ярких губ, но глаза угрожающе потемнели. Она только смотрела на смелого мальчика, ничего не предпринимая, позволяя ему и дальше простирать свою смелость. Но отвага уже покинула сердце Руслана, он оцепенел в двух шагах от Кики Моровой и опустил бы голову, когда б его не заворожил ее змеиный взгляд. Он стоял и с бессмысленной улыбкой любовался таинственной красавицей.
- Расскажи сам, чего ты хочешь, паренек, - предложил Петя Чур, кривя губы в снисходительной усмешке.
У Руслана подогнулись колени, и он уже запрокинул голову и растопырил руки, падая, но какая-то сила резко выпрямила его, налетев извне. Его гладкое, миловидное лицо пошло красными пятнами. Он стыдился за свое анекдотическое поведение перед Кики Моровой, которая и в заботе об его устойчивости только смеялась над ним.
- Не то, малыш, - сказала она. - Держись. Надо дело делать, не так ли, юный господин?
- Убей! Убей ее! - заклинала издали Катюша.
Руслан не мог этого слышать, но он понимал, что Катюша не безучастна к его нерешительности, сердится на него. Рука с камнем поползла вверх, к высшей точке замаха. Опешивший, стыдящийся себя и негодующий на незнающую преград проницательность секретарши, которую ему почему-то нужно было убить, террорист натужно хмурился сквозь улыбку, все шире расплывавшуюся на его простодушной физиономии. Дотянуться до Кики Моровой и ударить ее камнем, не сдвинувшись с места, Руслан едва ли сумел бы, а мог разве что более или менее точно запустить ей свой снаряд в голову. Впрочем, он и сам не сознавал, что собирается сделать.
