Так вот, эти квартиры коридорного типа населялись мириадами жильцов, размещавшихся в неисчислимом количестве комнат. Очереди в туалеты и ванные растягивались порой на километры и часы. Люди выбирались на улицу где-то под вечер, серые, хмурые, уже не понимая, что им предпринять, переполненные мыслями и стратегическими расчетами по поводу предстоящей вечерней очереди в туалет и ванную, а также следующей завтрашней утренней очереди. Бродили они по стемневшим, пустынным, непривлекательным, заваленным гигантскими сугробами, освещаемым липким желтоватым светом улицам. Что иное могло бы в те времена в тех обстоятельствах так владеть ими полностью? Они забрасывали работу. Но поскольку тогдашнее законодательство относилось весьма сурово не только к прогульщикам, но и опоздавшим к началу работы хотя бы на пять минут, осуждая их сразу на 15 лет тюрьмы, то скоро количество обитателей подобных квартир резко сократилось. То есть пришло в какое-то более-менее разумное соответствие и равновесие с условиями быта. Так случилось и в нашей квартире.
Еще добавочным предметом, причиной для беспокойств и раздоров являлся холодильный шкаф под окном в кухне, имевший открытый выход в виде маленького окошечка, прорубленного в кирпичной стене, на открытый морозный зимний воздух. Холодильников тогда и в помине не слыхивали. Естественно, что деревенские погреба в пределах городских многоэтажных домов сладко и с сожалением вспоминались как атавизм неиндустриализированного прошлого. А вот этот шкаф был нашим, так сказать, холодильником. Его прямо так и называли: холодильник. Соответственно и пропорционально обитателям четырех комнат он разделялся четырьмя широкими белыми полосами на четыре примерно равные части. Именно проблема границы, вернее ее толкование, вызвала наиболее грандиозные и безумные столкновения. В определении ее свойств, качеств, предметности, виртуальной двойственной принадлежности, укрепленности в небесах и способов эманации в наш конкретный мир конфликтующие стороны доходили до неимоверных тонкостей средневековых схоластов в определении ангелов и бесчисленных неведомых форм их неведомого существования. В определенном смысле, опережая свое время, спорщики весьма приблизились к актуальности нынешних проблем пограничности культур и сменяющихся больших культурных эонов. Различие точек зрения, конечно же, разъединяло. Но и объединяло тоже. То есть способствовал неизбежному единению сам процесс и облегавший его быт.
Однако же, наличествовало нечто большее, объединявшее гораздо теснее, прочнее, почти неразрывно, правда на время. Нечто более грандиозное. И это конкретное коммунально-объединяющее являлось как бы проекцией того великого сверхкоммунального, велико-коммунального объединяющего. Но обратное ему, его изнанка, отрицательная проекция великого объединяющего – враги быта. В данном конкретном случае – крысы.
