Примитивная, однообразная работа, а главное – копеечная зарплата все больше утомляли Калинину. Устроившись работать риелтором, за первый месяц получила семнадцать тысяч, при том, что некоторые ее прожженные коллеги умудрялись поднимать до полумиллиона, за второй – получила сто штук, а в третий – не заработала ни копейки, так как не выставила ни одного счета, после чего уволилась и снова оказалась на свалке вакансий, хотя ушла оттуда не столько из-за перебоев в последний свой риелторский месяц, скорее наоборот – уволилась, потому что полученные во второй месяц сто кусков внутренне воспринимала, как украденное, при чем украденное не столько в роли посредника своих клиентов, получающего деньги за продаваемый воздух, а украденное у тех, кто в ее родном городе, будучи доктором наук или хирургом, зарабатывал по пятнадцать-двадцать тысяч в месяц. Работала и в call центрах, и в страховых компаниях – перебивалась с тридцати на сорок, а московская жизнь требовала значительно больше. Гуляя по центру столицы, видела, что женщины гораздо менее эффектные, чем она, идут под руку с состоятельными мужчинами, садятся в роскошные автомобили, покупают одежду в дорогих бутиках и просто наслаждаются беззаботной, комфортной жизнью – и это больно кололо ее, разжигало чувство невольной зависти, к которой она никогда прежде не была склонна.
В конце концов добралась она и до роли официантки в «мужском клубе». Первая рабочая смена несколько ошеломила ее. Дикий шум, толкотня, слепящая светомузыка, ядовитые глазки стриптизерш, властные жесты гостей, подзывающих к себе мановением пальца, несколько вороватых прикосновений и пьяных, липких шлепков по ягодицам – все это так ошпарило, что утром она не сразу смогла прийти в себя. Особенно ее выбил из колеи эпизод с Лолой – официанткой, которая весь вечер помогала Арине освоиться на новом месте и просто мило с ней болтала. Под самое уже утро Калинина принесла кофе одному из постоянных гостей и вошла в кабинку в тот момент, когда ее недавняя наставница делала ему минет. Лола нисколько не смутилась, только мельком глянула на Арину и поправила сбившийся локон. Гость, откинувшийся на спинку дивана, улыбнулся остолбеневшей девушке и взял с ее подноса кофейную чашку.
Смущение «Святоши», как ее прозвали другие официантки и «стрипки», вызывало у них только усмешку. Грудастая Бэлла – двадцатишестилетняя армянка со стервозными глазами, была уверена, что Арина скоро продаст себя, поэтому поспорила на десять тысяч со своей белокурой подружкой, тощенькой Софией, считавшей что Святошка все же выдюжит. Посочувствовала новенькой лишь Алсу, заместительница управляющей, которая стояла в клубе особняком. Алсу нельзя было отдаваться гостям – это было бы равносильно краху карьеры в Москве, где ее слишком хорошо знали, так что служи она каким-нибудь архиереем, то и тогда не дорожила бы так своей репутацией. Она поработала во всех самых крупных заведениях подобного формата, была в курсе всех самых изощренных вкусов власть имущих и знала немало чужих секретов. Была свидетельницей и того, как одного «лишнего» человека вывезли в лес и прострелили ему висок из охотничьего карабина. Хозяева ценили Алсу: барахтаясь в этом сумеречном водовороте, она все видела, слышала, но молчала, оставаясь улыбающимся привратником дворца запретных наслаждений, напоминая чем-то демонического Дени Лавана в роли конферансье из «Искушения святого Тыну», то есть по своей природе, с одной стороны, она являлась чистокровным порождением, неотделимой частью этого «прибордельного» бизнеса, но с другой, в ней чувствовалась определенная отстраненность, какое-то даже равнодушие ко всему происходящему, а сочувствие к Арине было скорее не сочувствием даже, а симпатией к себе самой, потому что Калинина напоминала Алсу собственную юность, свой переезд в Москву и начало карьеры в этой среде. Несколько лет она прожила в браке с одним криминальным авторитетом, родила от него сына, но три года назад муж умер от передозировки героина, и теперь молодая вдова воспитывала малыша самостоятельно.
Алсу с пониманием отнеслась к терзаниям новенькой, успокоила ее и взяла под крыло, объяснив, что в любой рулетке самое сложное – умение вовремя остановиться: «Хочешь хорошо заработать и остаться чистой? Когда придет время, просто сумей выйти из игры». Алсу призналась, что за многие годы работы сама неоднократно была близка к капитуляции, так как вопреки стереотипам о карикатурных миллионерах с тремя подбородками, в действительности многие гости – это настоящие красавцы с акульими зубами, крепкими затылками и кулаками; ее всегда восхищали безграничная жестокость и хитрость этих беспощадных и богатых мужчин, опасных, как оголенный провод, которых она считала истинными повелителями жизни.
