– Да она вся какая-то не такая…
Тут по вагону прошла молодая симпатичная девушка в обтягивающих брюках. Сизиф не мог не среагировать и проводил ее стройные ноги усталым, невыспавшимся взглядом. Когда девушка скрылась в другом вагоне, Сизиф тяжко вздохнул.
Лена с ненавистью ударила по колену мужа кулаком.
– Эй, але! Я с кем разговариваю, кукарача? Ты со мной вообще нет? Или ты познакомиться хочешь, так иди… мы с Ваней подождем, что ты сидишь?! Ну?
– Перестань, я просто посмотрел…
– Я ему про коляску тут говорю, что мы с Ваней мучаемся на этом китайском говне, а он там телку какую-то разглядывает…
– Да я слышу тебя. Не надо эту коляску выбрасывать, я продам…
– Ба-а-а, какие мы предприимчивые-то, оказывается, ну просто еб твою мать! Во время покупок так включаться надо, тогда и продавать ничего не надо будет… У ребенка, сука, сыпь, а он сидит, сука, думает, как коляску повыгоднее толкнуть, да на шлюх каких-то косметических поглядывает… Нормально устроился… но я тебя расстрою, ты как подойдешь к этой телке, так и отвалишь – стоит ей узнать о твоей интересной работе, просто космических перспективах карьерного роста и тех горах бабла, которыми ты завален…
– Слушай, уже достала твоя критика – третий год наших отношений все покупки на мне, и вместо благодарности я постоянно должен…
– Дак ты же даже продукты не можешь нормально купить! Отправила вчера за приправами для супа, а ты пакетированные семена принес…
– Да там пакетики одинаковые вообще – тоже овощи какие-то нарисованы и травки, откуда я знал, что это семена…
– Ты бы еще рассаду притащил. Садовод, блядь… юный, сука, натуралист. Товарищ Лысенко!
– Послушай, лошадь, если тебе что-то не нравится, тогда ходи в магазин сама!!! Хватит на желчь исходить, ты че взбесилась опять, грива трахнутая?
– Да, потому что зло берет… я тебе наш медовый месяц, сука, простить не могу… Машка Селезнева, одногруппница моя бывшая – в обычный отпуск круче ездит отдыхать, с большим размахом, чем ты нам медовый месяц устроил… тоже мне глава семейства, сука… «третий год на мне» батюшки, вы посмотрите на него… ты бы видел свое хайло – ты сейчас чем-то на архиерея похож: с таким чувством собственного достоинства брякнул про эти три года, что прям хоть благословения просить… Машка каждое утро такие роскошные фоточки выкладывает в инстаграмм – то у бассейна, то в Венеции, а я тут с тобой по этому траханому МЦК болтаюсь с этой дерьмовой китайской коляской… еще и у Ванюши сыпь началась до кучи… и ты еще сук каких-то косметических разглядываешь… Прекрасно просто! Холуйство какое-то сплошное, а не жизнь…
– Опять вечная пластинка твоя… не усложняй, Лена, Ваня чуть подрастет, поедем куда захочешь… или давай на маму его твою оставим, хоть в следующем месяце сорвемся…
– И это мне говорит человек, с которым мы живем на съемной хате… Господи, за что мне это?! Интересно, то есть ты предлагаешь за пустую нашу квартиру тридцатку отдавать в месяц, пока мы отдыхаем?… да ты не зарабатываешь столько, сука, чтобы так шиковать…
– Ой, слушай, не хочешь – не надо… мое дело предложить… И почему ты так часто повторяешь слово «сука»?
– Да потому что, сука, ты бесишь! Ипотеку брать надо, а какая с твоей работой может быть ипотека? Ты на вшивом окладе, сука, и сомнительном проценте, как лох сидишь…
– Послушай, залупа… ты такая умная, я смотрю, а вот если бы ты хотя бы на вшивом окладе сидела, а не резиновыми членами торговала и не коуч-процедурами своими, то мы бы за Ванюшу декретные получили… так что помалкивай давай, курица, вошь ты моя практичная! Сто хуев тебе в жопу и якорь для равновесия!
Задетая за живое Лена отвернулась к окну и немного всплакнула. Смотрела в серое обездушенное окно, на костлявые дома-полутени, на красивые высотки, стеклянные пирамиды, сверкающие торговые центры и линялые церквушки. Плотными потоками машины катили по блестящим дорогам, перемигивались фарами, куда-то спешили, фыркали, прели, пускали выхлоп, насыщая воздух своей ядовитой горчинкой; большой, сложно нагроможденный город вклинивался в окно вагона, как многоярусный пароход, вываливался на женщину из горизонта, как долгожданный контур земли в морской беспощадной пустоши – вываливался всеми эти пестрыми вывесками и заманчивыми огнями: абрикосово-алые, синие и золотистые брызги-жемчужины, похожие на сладкие пузыри; на минуту Лена почувствовала себя какой-то рыбешкой, которая смотрит из своего
