Мещера отличалась значительной этнической и политической неоднородностью состава её населения и знати. Она обладала особым статусом в составе Московского княжества626. Первоначально здесь проживали финно-угорские племена. Возможно, одно из них и дало свое имя рассматриваемой территории — Мещера. Славянская колонизация края началась, по-видимому, не ранее Х-ХІ вв.627 В городе проживало и славянское население. С султанами прибыл достаточно крупный военный отряд, который логично именовать «двором». На его содержание требовались значительные средства. При этом во владение выезжим в Московию Джучидам и Мангытам давались не только города, но города «с волостьми». Это означало, что Джучид принимался со всем своим двором, а волость предназначалась именно для кормления этого двора.
Как показывают источники, употребление термина «Мещера» меняется в зависимости от продвижения границ Московского великого княжества на восток на протяжении ХІѴ-ХѴІ вв.628 Историческая область Мещеры (Мещерский уезд) в границах XѴI в. включала в себя территории, часть из которых в ордынские времена входила в состав русских княжеств (западная часть Мещеры), другая часть — это бывшие территории самой Золотой Орды вместе с населявшим их татарским и мордовским населением (восточная часть Мещеры)629.
Интересно, что восточная окраина будущего Московского государства в духовной грамоте 1401 г. серпуховского и воровского князя Владимира Андреевича представляется в виде двух компонент: «Мещеры с волостми, и что к ней потягло» и «места Татарския и Мордовския»630. Эта формула фактически не изменилась и через сто лет: к началу XѴI в. в духовной грамоте великого князя Ивана III (1504 г.) указаны: «Мещера с волостьми, и з селы, и со всем, что к ней потягло, и с Кошковым» и окончательно вошедшие в состав Московского государства мордовские земли — это «князи мордовские все, и з своими отчинами»631.
Картина этнополитического устройства Мещеры значительно усложнилась фактором пожалования в середине XѴ в. «Мещерского городка» царевичу Касиму.
По всей видимости, историю Касимовского ханства, или Мещерского юрта (1445–1552 гг.; период после завоевания Казани и до середины XѴII в.632 я не могу рассматривать как историю ханства; это скорее история своеобразной «этнической» провинции Московского государства, но никак не субъекта внешнеполитической сцены), можно хронологически разделить на три основных этапа, на протяжении которых политический статус данной территории и, как следствие, система управления ею (и система взаимодействия татарской и московской администрации соответственно) менялись.
Первый период (1445–1486 гг., т. е. время правления потомков Улуг-Мухаммеда бин Ичкеле-Хасана633[155]) можно обозначить как «древнейший», или «реликтовый» (в смысле близости дискурсу «классических» ордынско-московских отношений периода 1237–1350-х гг.). На данном этапе сохранялась как формальная, так в значительной мере и фактическая зависимость московских правителей от глав государств-наследников Золотой Орды, и это сильно влияло на ситуацию в Касимове. Полагаю, что общие вопросы военного, финансового и административного управления всей территорией и населением (включая и православное) Касимовского ханства634, т. е. не только территорией непосредственно Касимова, но и городами, «тянувшими» к Касимову и управлявшимися вассальными касимовскому владельцу татарскими князьями, решались татарской элитой во главе с касимовским правителем. Московская администрация на территории Мещерского юрта имелась, но она выполняла всего лишь роль посредника и непосредственного исполнителя указаний татарской знати. Документальных подтверждений данной гипотезы на текущий момент нет635[156], однако общая логика исторического развития Мещеры и отношений Орды и Москвы привели автора к этим предположениям.
Второй период — время правления крымской династии (1486–1512 гг.). Суть ситуации, по всей видимости, оставалась прежней, но изменения в статусе правителя все же произошли. Новый касимовский правитель, бывший крымский хан Нур-Даулет бин Хаджи-Гирей, хотя и был до этого ханом независимого позднезолотоордынского юрта — Крыма, все же был поставлен на это место Москвой. Возможно, это повлекло и какие-то изменения в статусе данной территории и в ее административном управлении; проследить их не представляется возможным.
