Параграф представит читателю обзорный список городов, которые жаловались представителям татарского мира по приезду в Московское государство, позволит построить гипотетическую схему, согласно которой, по мнению автора, происходило военное, финансовое и административное управление этими городами выезжей татарской элитой[148], и в итоге обрисует неоднозначность их политического положения в «русском улусе», прослеживаемую даже по московским источникам.
Список городов и дворцовых волостей, жалуемых выезжей татарской элите, достаточно обширен615[149]. Пожалование городов в военное, финансовое и административное управление[150], позже трансформировавшееся в пожалование доходами с городов[151], было наиболее престижной формой содержания Чингисидов и представителей бекских (княжеских) родов позднезолотоордынского общества, выезжавших в Московское государство. Но ее получали далеко не все или же не сразу618.
При этом для различных периодов взаимоотношений Москвы и позднезолотоордынских государств список этих городов и их политический статус (уровень престижности в Степи) был различным. Я буду говорить только о тех городах, которые постоянно фигурируют в дипломатической переписке между московскими и татарскими правителями, то есть тех городах, которые имели вес в самой Степи. Города, жаловавшиеся только крещеным представителям татарской знати, в список не вошли по причине выбывания их владельцев из рядов собственно татарской элиты[152] — крещеные представители знати полностью теряли права на какой-либо престол в мире Степи и в целом переставали представлять его.
Для периода 1430-х гг. — 1512 г., «эпохи Касимовского ханства», которую можно разбить на два более мелких временных отрезка (с 1430-х гг. по конец 1470-х гг. — реликтовый период отношений с «остатками» Орды; с 1480-х гг. по 1512 г.[153] — период трансформации прежней практики «сюзерен (Орда) — вассал (Москва)» в псевдоравноправные, «братские» отношения), список городов, на мой взгляд, выглядел так:
1430-е — 1470-е гг. — Касимов (Городец Мещерский), Звенигород, Новгород-на-Оке;
с 1480-х гг. по 1512 г. — Касимов (Городец Мещерский), Кашира, Звенигород, Юрьев-Польский, Серпухов, Сурожик, «Андреев Городок Каменный», Хотунь.
Для периода «юртов» (1512 г. — 1560-е гг.) города можно ранжировать следующим образом: Касимов (Городец Мещерский), Кашира, Юрьев-Польский, Звенигород, Сурожик, Серпухов.
Для постордынского этапа (1567 г. — приблизительно до конца 1590-х гг.) список радикально сокращается ввиду постепенного «сворачивания» практики пожалования городов татарам в управление и сведения ее к практике пожалования только доходами с городов (финансовое управление): Касимов, Романов, Руза; фактически же на этом этапе московско-позднезолотоордынских отношений ни один из указанных городов уже не обладал политическим престижем ни в Степи, ни в самом Московском государстве; практика испомещения татарской элиты превратилась в фикцию, что подтверждает приглашение крымских султанов, которых под любыми предлогами старательно избегали в Московии после 1512 г., в Касимов и даже в Астрахань, бывшую еще совсем недавно столицей полноценного позднезолотоордынского юрта. Учитывая специфический характер Астрахани в этом списке621, считаю, что ее присутствие в «политическом торге» между Крымом и Москвой, как, впрочем, и присутствие Касимова, говорит нам только о том, что на данном этапе отношений между Москвой и Степью уже никакие города не были престижны и политически востребованы; эта практика превратилась в бутафорию.
Касимов[154]
Я, как, впрочем, и другие исследователи623, рассматриваю Касимов как некий «полигон», на котором Москвой апробировались формы содержания татарской элиты. Полагаю, другие татарские владения Московии были «отпрысками» Касимовского ханства. Возможно, именно из-за «занятости» касимовского трона других Джучидов испомещали в иных московских городах. Аналогом же всех юртов выступало именно Касимовское ханство. Тем более что это единственный город, в котором почти постоянное присутствие татарских ханов и султанов продолжалось более двухсот лет. Вероятно, взаимоотношения проживавших там Чингисидов с московскими великими князьями основывались не на жалованных, а на договорных (шертных) грамотах624.
Ниже я сделаю несколько замечаний по поводу Касимова, которые не нашли отражения в моей первой монографии625.
