После этого начался постепенный упадок романовских татар: мирзы стали отказываться от поместий и переходить на кормовое содержание. Ряд мирз перешел в разряд ярославских служилых татар. Тогда же мирзы и рядовые татары начали постепенно принимать православие737.
Со смертью Сююша бин Эля в 1656 г. вся власть в Романове перешла в руки воевод; тем самым татарское владение
Показательно, что изменение статуса романовских мирз и касимовских правителей началось практически одновременно. Что касается рядовых татар, то они постепенно начинают принимать крещение и переводиться в ведение иных приказов, как правило, в Иноземный739. В 1721 г. в Костроме значится 26 дворов костромских слободских татар, «которые после мирз люди» из Романова. К 1760-м гг. под Кострому переселились последние романовские татары, не пожелавшие креститься.
Многие из перечисленных городов и их уездов в разное время являлись уделами представителей различных ветвей московского правящего дома. Сюда следует отнести Каширу, Звенигород, Серпухов. Можно отметить, что в ряде случаев пожалования данных территорий Калитичам и Чингисидам осуществлялись попеременно740. При этом при пожаловании Чингисидам соблюдалась та же иерархическая последовательность, что и при пожаловании Калитичам. Так, Кашира доставалась старшему сыну великого князя. Далее следовал Звенигород741.
Скорее всего, это было неслучайно. Эти пожалования указывают на положение Чингисидов в служилой среде, а именно на то, что московское руководство пыталось приравнивать татарский ханов и султанов к удельным Калитичам. Также следует отметить, что на некоторых территориях служилые татары были известны и ранее742.
Можно предположить, что пожалование того или иного Чингисида доходами с конкретного уезда или волости, вполне возможно, зависело в том числе и от наличия и размеров военного отряда, выехавшего со своим сюзереном. Большой отряд требовал значительных средств на его содержание. Царевич, выехавший только со своим ближайшим окружением, обходился значительно дешевле. На его содержание могли выделить небольшой уезд или даже дворцовую волость. В таком случае Чингисид мог проживать в Москве743.
Каковы были размеры военных отрядов выезжих представителей татарской элиты, мы можем только предполагать. Репрезентативных данных за XѴ и первую половину XѴI в. у нас нет. Единственная информация, которой, полагаю, можно доверять, это информация венецианского путешественника Амброджо Контарини, посетившего Московию в 1476 г. Он сообщал, что московский великий князь ежегодно посещает одного «татарина»744, которого он содержал на своем жалованье с 500 всадниками745. Если под этим «татарином» Контарини имел в виду касимовского султана Данияра, думаю, это может служить пищей для размышлений о размерах военных отрядов Джучидов.
Вполне логично предположить, что внедрение татарских выходцев усугубляло эксплуатацию местных жителей, так как на земледельческое население возлагались обязанности по полному содержанию значительных военных отрядов746. Каковы были эти затраты? Этот вопрос требует отдельного рассмотрения, так же как и правовой статус земельных владений татарской элиты, виды доходов, подлежащих сбору с татарских «мест», финансовые обязательства татарских владельцев по отношению к великому князю. Попробуем разобраться в этих вопросах, привлекая для этого косвенные источники и немногочисленные прямые свидетельства документов.
Вопрос о том, каким образом происходило управление московскими городами, временно или постоянно находившимися «под властью» татарских династов в Средние века, упирается в необеспеченность аутентичными источниками. Те же источники, что все же имеются в распоряжении исследователей, относятся преимущественно к XѴII в. и в основном к городу Касимову, имевшему особый статус в системе городов и дворцовых волостей, жалуемых выезжей татарской элите. Именно поэтому «касимовский» случай можно назвать относительно разработанным747. Некоторые данные содержит московский актовый материал. Учитывая ограниченность источников, исследователям необходимо построить модель, которая хотя бы немного проясняла ситуацию. Для построения данной модели можно руководствоваться имеющимися текстами (как источниковыми, так и исследовательскими) и в случае недостатка информации — обычной логикой.
