Помимо родственных отношений, цыгане связаны между собой нормами обычного воровского «права». Так, цыганка, выдавшая соучастниц, и особенно «черни», навсегда лишается возможности участия в кражах. Ее родственников ждет та же участь, а на ее семью в случае ареста подельниц падет бремя содержания их семьи. Если «заложила» «черни», то она лишается всех своих прав. Поскольку преступный промысел является основным средством к существованию, добиться правдивых показании от цыганок можно только в исключительном случае. Поэтому сыщикам следует добывать и фиксировать доказательства прямого характера.
Особая статья — формирование свидетельской базы. Желательно в качестве свидетелей привлечь лиц, проживающих по соседству с ограбленной квартирой. Сотрудниками соответствующего отдела Московского уголовного розыска установлено, что важнейшее значение имеют показания тех работников милиции, которые осуществляли предварительное наблюдение и задержание группы. Такие доказательства дают возможность в двадцати случаях из ста добиться привлечения преступниц к уголовной ответственности.
Успешная работа по пресечению преступной деятельности цыган и агентурно-оперативная работа в их среде возможна только при наличии централизованного массива данных. Попытки создания специальных картотек отдельными подразделениями похвальны, но в борьбе с лицами, совершающими кражи, — малоэффективны. Поэтому работа с лицами цыганской народности выделена в самостоятельную линию. Ею и занимается специальный отдел МУРа.
Местом преступлений четырех братьев (старшему 28 лет, младшему — 14) стал длинный мост из Чертанова в Бирюлево. Рядом — платформа «Покровское». Серию абсолютно немотивированных убийств раскрыли сотрудники милиции из ОВД «Чертаново-Южное» и их коллеги из города Видное.
Семь трупов. Таков «послужной список» этой цыганской группировки. Могло быть и больше. Так, в процессе расследования выяснилось, что бандитами было совершено еще одно разбойное нападение. Тогда потерпевшему повезло. Сильный парень, каратист, он смог увернуться от орудия всех убийств — перочинного ножа. Его даже не сумели покалечить: в драке он использовал маленького цыганенка в качестве щита. Потому и выжил.
…Технология убийств была чудовищно проста. Всей четверкой встречали припозднившихся граждан. Грабили, а потом забивали до смерти. Видавшие виды сыщики отводили глаза от обезображенных тел. У судмедэкспертов от всего этого вставали дыбом волосы: тела раздетые, десятки ножевых ран, многочисленные черепно-мозговые травмы… Один и тот же почерк. Там же, на месте преступлений, цыгане переодевались в вещи покойных. Свои прожженные от костра куртки и брюки оставляли неподалеку.
В дальнейшем это и стало зацепкой для сотрудников милиции.
Рассказывает сыщик Петр Куштин:
— До того обнаглели, что уже стали одеваться возле трупов! Перед уходом цыгане клали на тела рессоры — наверное, таков их «национальный обычай»… Хотя какие они цыгане?! Звери, и весь разговор…
Для расследования преступлений был создан оперативный штаб. К работе подключились лучшие сыщики округа, транспортной милиции. Как водится, пока сидели в ночных засадах на Покровке, пока искали убийц, попутно раскрыли кражу с местного склада, изобличили сбытчика фальшивых золотых колец… Убийцы же как в воду канули.
А тут в Бутове пошла серия похожих преступлений. Тамошние сыщики решили проверить цыган, что обосновались табором возле станции «Битца». Кстати, табор был необычный. Цыгане пришли в Москву с Западной Украины, уйдя из общей семьи. Барона, естественно, не было. Жили в землянках и шалашах. Как водится, гадали и попрошайничали по округе.
Всем личным составом зидновского ОВД окружили это место. Выпустили всех женщин. И начали с родственниками убитых проверку вещей, что были навалены кучей в шалашах. В итоге нашли проходящие по делу кожаные куртки, джинсы, другую одежду. При дальнейшей отработке всех цыган оперативники сузили круг подозреваемых до четырех.
…Немного попререкавшись, братья сознались по трем последним видновским убийствам. А позже, при личной встрече с оперативниками из «Чертанова-Южного», и в четырех предыдущих.
В тюрьме с братьями начали беседовать. Без психологического давления, сыграв на родственных чувствах: «Зачем мальца за собой тянете?», сыщики добились чистосердечного признания. Правда, для начала взяли на испуг, «на пушку»: сейчас приведем служебную собаку, она-то и опознает, чьи штаны на вас. Мы ее несколько дней не кормили. Ну оторвет что-то.
Ни один не пришел из табора, чтобы выкупить или вызволить своих соплеменников. Может быть, поняли всю тяжесть содеянного ими?
По мнению сыщиков, в новейшей российской истории они стали первыми цыганами, убивавшими людей.
