Автор надеется, что напишет все же завершающую книгу Похождений Блудного Сына, посему он не сообщает здесь о судьбах персонажей, переходящих из данного тома в четвертый том. Об Анне Моисеевне, Бахе, Брусиловском, гангстере Стесине и многих других… Если же, паче чаянья, книги не случится, ничего страшного, незаконченные произведения обладают своим особым шармом.
Что же осталось от эпохи? Смерти, неудачи, множество плохих и горстка хороших стихов, да… но разве только это? От эпохи остался жгучий, как портвейн московского разлива, трагизм. Ибо любые действия, если протагонисты предаются им честно, безоглядно и восторженно, имеют своим результатом трагизм чистейших кровей. А к чему привели каждого его индивидуальные усилия, это уже другое дело. Мы все живем в первый и последний раз, сравнить нам нашу жизнь не с чем. Каждый старается как может. К тому же против своего генетического кода (как доказали новейшие исследования биологов) не очень-то возразишь.
Москва? Все так же стоит на полянке на берегу реки шоколадный торт Кремля. Автор видел по «тиви». Он не может взять билет и слетать туда. Да и если бы мог, не хочет. Что там делать? Не справившись с постройкой хрустального дворца коммунистического общества, двести семьдесят миллионов проснулись и энергично предались строительству новой коллективной мечты — курятников благополучия. Молодежь, глупая, как всякая молодежь, — современные Губановы, Делоне, Галансковы и Лимоновы — практикует рок-н-ролл, как некогда практиковала стихи. Два раза в год на Красной площади еще происходят мускулистые военные парады, как в послеобеденном сне императора Павла, еще кружат стрекозами вертолеты в афганских горах, но в жилах нации течет уже не жаркий алкоголь с благородным мужским холестеролом, но спокойный состав среднезападного разлива с примесью пепси-колы: русская нация близка к интернациональному идеалу человека — говнопроизводящей машины (хорошо жрать и хорошо испражняться) как никогда.
Когда голландский журналист спросил автора, почему бы ему не поехать в «новую» Руссию, автор улыбнулся и ответил ему (несколько загадочно) словами героя джойсовского Улисса. «Мне говорили: „Умри за Ирландию!“ Пусть Ирландия умрет за меня».
