Или в начале революции попытка украинских коммунистов «влиться» в русскую по сути коммунистическую партию, чтобы «разлиться и залить» ее? Всегда то же – концепция универсализма, надежда на свои силы, на свое преимущество, ограниченность этого преимущества тем провинциальным состоянием, в котором находится или в котором держат Украину, – а затем поражение и трагедия.
Но в пропасти самого тяжелого поражения, когда Украина потеряла остатки политической независимости, когда литературным языком Украины стал русский, на котором писали, например, Капнист и автор «Истории Русов», что на этом же языке пытался писать Сковорода, – тогда начинается пересмотр переяславской концепции. Капнист начинает его протестом против российского государства во имя украинского человека:
Под игом тяжкия державы
потоками льют пот кровавый
и зляе смерти жизнь ведут.
«История Русов» возрождает элементы украинской государственности. Приходит Шевченко, который синтезирует эти элементы, связывает их с новым универсализмом: кирилло-мефодиевский панславизм с центром в Киеве – всякое передовое движение стремится приобрести черты универсализма, вопрос только в том, чтобы ради этого не жертвовать своим собственным. Дальнейшую историю уже знают читатели, она пишется каждый день.
Три страшных врага украинского возрождения – Москва, украинская провинциальность и комплекс Кочубеевщины – живут и сегодня. Ожесточенная ненависть Михаила Драгоманова не уничтожила украинской провинциальности. Ожесточенная ненависть Дмитрия Донцова не уничтожила Москву. Ожесточенная ненависть Вячеслава Липинского не уничтожила комплекс Кочубеевщины. Сегодня они господствуют и торжественно празднуют юбилей Переяслава.
Москва подчеркивает «русско-украинские культурные связи». Не будем их отрицать. Они были и есть. Разве солдаты по обе линии фронта не связаны между собой? Они связаны на жизнь и смерть. История культурных связей между Украиной и Россией – это история большой и еще не законченной войны. Как всякая война, она знает наступления и отступления, знает перебежчиков и пленных. Историю этой войны нужно изучать. Почему бы не издать солидный сборник трудов об украинско-русских культурных связях – какими они были, а не как их представляет Москва или наша собственная провинциальность?
У нас нет оснований праздновать Переяславскую Раду. Она явилась началом общей трагедии народа и множества отдельных трагедий разных людей. Но у нас нет оснований и стыдиться того исторического события. Оно должно было произойти, выявить наши недостатки, но оно показало также и нашу жизнеспособность.
Сегодня годовщину Переяславской Рады празднуют враги Украины. Припоминаю: в 1913 году вся Россия торжественно отмечала 300-летие дома Романовых. Громко и широко. Что случилось с домом Романовых четыре года спустя – всем известно.
Бостон, 1954
AN id=epigraph>
Статья Юрия Шевелева «Москва, Маросейка» написана в 1954 году, в Бостоне. В СССР в это время помпезно праздновали 300-летие воссоединения Украины с Россией. Шевелев не сомневался, что празднование Переяславской Рады неизбежно когда-то закончатся. По выводам его материаала, для Украины отнюдь не все было потеряно. Нужно только знать своих главных врагов. И он их назвал: Москва – Кочубеевщина – провинциализм.
Изменилось ли что-то с тех пор?
Здесь, на этой московской улице, среди квартала, заселенного «блинниками», мастерами приготовления московских блинов, во второй половине XVII века соседствовали два «подворья» – Гетманское и Малороссийское. Здесь останавливались вновь прибывшие из Украины, и само название улицы – искаженное слово «Малоросейка». (Теперь Маросейка – улица Богдана Хмельницкого.) Здесь произошло немало человеческих драм, и через эту улицу пришли те влияния, которые достаточно глубоко изменили русскую культуру в XVII веке. Это был тот мостовой переход, с которого после Переяслава началось наступление украинской культуры на московскую.
Широкий и размашистый план культурного завоевания разлогой и военной сильной Москвы был задуман украинской интеллигенцией еще с конца XVI века. Не без влияния этого плана было остановлено движение литературного языка в направлении приближения его к народному и были восстановлены церковнославянские основы литературного языка трудами Лаврентия Зизания, Памвы Беринды, а прежде всего Мелетия Смотрицкого. Ради этого плана киевская интеллигенция создала миф двух Россий – Малой и Великой – миф, созданный, прежде всего, в Украине, – и поддерживала теорию государственно-политической преемственности между старым Киевом и тогдашней Москвой.
Именно поэтому победитель Москвы гетман Сагайдачный в 1620 году предложил ей союз, Лаврентий Зизаний привез в Москву рукопись своего «Катехизиса» (1626 г.), Кирилл Транквилион-Ставровецкий – рукопись своего «Учительного евангелия» (1627 г.), а митрополит Петр Могила прислал в 1640 году Игнатия Старушича с предложением учредить в Москве школу – первую школу – силами украинского духовенства.
