И они ушли в сторону забора другого склада. А пирожки у той старушки были вкусные, такие делала когда-то моя мама…
Это с пулей ты не узнаешь, в тебя или нет летит, свою всё равно не услышишь. С некоторыми боеприпасами, например, с миномётом, хорошо слышно и выход, и куда летит. Есть шанс укрыться. Вот с ракетами – как с пулей, не услышишь. Через день на соседний склад, где обычно формировались группы новичков, прилетели два «Хаймарса». Такое ощущение, что кто-то из местных навёл. Может быть, та самая старушка. А может, кто-то из новобранцев утаил телефон и позвонил оттуда домой, совершив преступление, замешанное на глупости.
В воздухе раздался сильный свист, за ним два мощных взрыва. Один за другим почти сразу. Оглушающий грохот, дым, всполохи огня. От места, где в тот момент находились патрулировавшие периметр нашего склада Квинто с Ваней, было метров восемьдесят. Через минуту всё успокоилось, дым и пыль унесло в сторону тёмным облаком, что-то продолжало гореть.
Открылась картина: на месте ангара кроме развороченных бетонных плит, которыми был выстлан пол, и покорёженных металлических конструкций ничего не было. Сохранилась наполовину одна небольшая секция бетонного забора, в том месте шедшего параллельно с нашим периметром. Она оказалась покрыта толстым слоем жирной копоти, а разлетевшиеся осколки ударили в стену нашего забора, кое-где пробив его насквозь. Каким-то чудом Квинто и Ваню не задело, лишь взрывная волна повалила их на землю. И тут в наступившей тишине раздался то ли крик, то ли плач:
– Ребята! Я!.. Я обосрался! Я обосрался! Я… – кричал каким-то изменённым почти до женского голосом Ваня и полз на карачках в сторону от нашего забора, волоча по снегу автомат. Потом замолк. Похоже от лёгкой контузии он плохо слышал и не контролировал модуляции своего голоса.
Когда я подбежал к ним, то картина маслом или ещё чем-то была примерно такая: Квинто сидел рядом с Ваней, обнимал его и как маленького гладил по голове, утешая:
– Велика беда, Ванюшка… То, что обделался, не стыдно. Главное, что живой… Все через это… Тут любой упустил бы… Ну, случилось, бывает… Слаб наш глютеус!
– Что за глютеус? – вдруг искренне изумился постепенно приходивший в себя Ваня.
– Нет, ты подумай, – обратился Квинто теперь и ко мне, удивляясь в свою очередь. – Что такое дизентерия он знает, а то, что глютеус по латыни это обыкновенная человеческая жопа, нет. Довёл-таки меня до неприличных слов, поросёнок!
Наверное, хорошо, что в том большом ангаре в момент прилёта ракет больше никого не было, кроме бедняги старшины-начсклада, который ожидал очередную партию новичков и готовился принять сухпайки и другое довольствие для них. Хороший был мужик, царствие ему небесное. Дружили мы с ним. Это он помогал нам обменивать у местных то самое «кое-что» на сигареты, не растрачивая при этом сухпайки. Его УАЗик остался стоять у самой дальней стены забора на разбомбленной территории и почти не был повреждён осколками. Я проверял: был заправлен и заводился. Мы ходили смотреть на последствия ракетного удара и пытались найти хоть что-нибудь, оставшееся там от старшины, и опасливо косились на большое пятно копоти на стене забора. Пятно блестело, будучи жирным и сальным. Понимали, что это, скорее всего, и есть то, что осталось от старшины.
Я сообщил по рации в штаб ШО о ракетном ударе по соседней территории и гибели старшины. Было понятно, что наше расположение засвечено и следующий ракетный удар уже будет по нашему складу. Нужна срочная эвакуация и вывоз имущества на новое место. Там посовещались и решили, чтобы мы дождались грузовых «УРАЛов» и помогли с погрузкой имущества со склада, а затем на УАЗике старшины мы должны были выдвинуться в штаб. Старшим снова назначили меня.
Мы стали готовиться к отъезду на новое место службы. Клуни подарил Ване свой запасной комплект термобелья, а я отдал ему одну важную вещь: вторые мультикамовские штаны, прихваченные на всякий случай со склада в госпитале. Почти новые. Но Ване они теперь были нужнее.
Я считаю, что на самом деле бесстрашных нет, это только разговоры. Есть страх и за свою жизнь, и за то, что можно стать калекой. Когда тебе в спину влетит большой осколок, и ты на колясочке за подаянием… или без яиц к жене или невесте, или без ног!? Тоже, твою мать, дело обыкновенное! Ну, не знаю… У Вани будет где-то месяц потом на привыкание, если всё-таки попадёт когда-нибудь на передок. После уже вроде как должно будет притупиться всё это.
До госпиталя я знал парнишку в соседнем отделении, которому было двадцать три года. Он пришёл с гражданки, работал на стройке. У него не было опыта, но воевал он так, что любой военный позавидует. Стал пулемётчиком. Всегда был на передовой, всегда прикрывал грамотно… Удачи тебе, Ваня! И грызи врагов наших!