Командир полевого лагеря продолжал говорить что-то ещё по поводу дальнейшего расписания занятий, а я стоял и смотрел на высокие деревья вокруг. Глаза не видели их два с половиной года, и я физически ощущал свободу бескрайнего леса без всяких заборов. Свежий воздух будоражил лёгкие, а окружающий мир был исполнен яркими красками, как картина доброго художника. Спасибо всем, и особенно – этому художнику…
На следующий день ровно в четыре утра первый инструктор дал очередь в небо из АКМ, чуть не попав в один из тускло светивших фонарей над тренировочной поляной. Через пять минут все стояли на этой поляне, образовав подобие квадрата. Нам сказали собраться в четыре группы, примерно по пятьдесят человек в каждой. Бывшие зеки, приученные к порядку, удивительно быстро выполнили команду, распределившись непонятно по какому принципу. И каждой группе дали своего инструктора, который должен был стать у нас куратором.
Наш инструктор, видимо, обучил уже не одну группу до нас. Он поразил нас цветом своего красивого лица, скорее всего это был африканский загар. Во всяком случае, так мы подумали. Какую-то твёрдость и уверенность в нём заметили сразу. Она была и в том, как он говорил, и в том, как двигался. Это было по-мужски красиво, и нам захотелось стать такими же. Поэтому на первом же занятии мы стояли и внимательно вслушивались в то, что он говорил:
– …Вы все умрёте в первом же бою! Это обязательно случится, если не впитаете своими мозгами, включая спинной, те знания, которые получите здесь, на занятиях. Я научу вас всему, что умею сам. Если хотите выжить, то предупреждаю, что в нашей Компании жесточайшая дисциплина. Но она не такая бездумная, как бывает в армии. Нам плевать, умеете вы маршировать или нет. Нам пох…й на заправку вашего спального места, на плохо подшитые подворотнички и прочую чушь! Здесь мы создаём настоящих воинов. Вам придётся жить, спать и есть в грязи и на холоде. Без света и воды. И не просто жить, а выполнять боевые задачи, поэтому для нас главное, чтобы вы могли выполнять работу, которой мы вас скоро научим.
После этого мы сразу стали отрабатывать фирменную вагнеровскую стойку при стрельбе из автомата. Она отличается от армейской, где учат стоять полубоком, тем, что эта стойка фронтальная.
– При штурмах вы будете работать на коротких дистанциях. Из «калаша» с десяти-пятнадцати метров в вас попадут по-любому! Хоть как вы будете стараться уменьшить свой силуэт, всё равно это произойдёт. Разница в том, что у вас нет боковых пластин на бронежилетах и, стоя полубоком, вы открываете для поражения сердце. А стоя фронтально, вы подставляете грудь, которую защищает броник. Это может спасти вам жизнь. И вместо того, чтобы поехать домой в чёрном пластиковом мешке, вы поедете лечиться в госпиталь. Предупреждаю, если кто-то из вас не научится стоять при стрельбе правильно, а захочет стоять как лучник при стрельбе из лука, я заберу автомат за ненадобностью и дам настоящий лук со стрелами. С ним же отправлю воевать. Всё равно ведь убьют…
А мы уже знали, что это не шутка. В «Вагнере» так не шутят. Все почувствовали, что нас будут готовить не на убой. Пришло понимание того, что здешняя учёба заточена на максимальную выживаемость в бою. Поэтому следующий инструктор по тактической медицине начал знакомство со слов, основанных на статистике:
– Вы все будете ранены! А если не будете ранены, то с вероятностью в сто процентов будете убиты, – довольно тактично предупредив (напугав) нас, он продолжил:
– Поэтому запоминайте всё, чему я буду вас учить. На поле боя сами будете себе и штурмовиками, и связистами, и сапёрами, и, главное, медиками! Вы должны уметь оказать первую помощь как своему товарищу, так и самому себе.
Потом с другим инструктором отрабатывалась тактика ведения боя в группах по двое, по трое и по пять человек, а когда все уставали, то нас собирали в круг и объясняли сапёрное дело. Потом снова отработка тактики. Затем вместо отдыха преподавали медицину или умение навести артиллерию на противника по азимуту. Как итог, немногие выдерживали такие нагрузки и появились первые проблемы, и не только с памятью…
Утром на третий день тренировок один человек сбежал из лагеря. Его задержали в соседнем селе и до обеда он уже был «обнулён», то есть расстрелян. Мы этого не видели, но так было объявлено.
Забеги в бронежилетах с полной выкладкой. Любителей вынимать пластины из броника, чтобы было легче бежать, инструкторы сразу «пятисотили» (записывали в дезертиры) и тоже обнуляли, во всяком случае, мы их больше не видели.