Видимо, поняв, что нас совсем немного, человек в подвале осмелел. На взрыв гранаты прибежали Дамка и Красняк. Я им объяснил, что в подвале несколько комнат, там есть человек, который хамит и обещает применить меры сексуального воздействия. Их это тоже очень возмутило, и они уже были готовы идти вместе со мной в подвал. Поэтому мы быстро проверили количество оставшихся гранат и достали из подсумков фонарики: знали, что будут подвалы и погреба, – подготовились.
Переглянувшись, стали спускаться вниз, периодически делая короткие прострелы в глубины подвала, чтобы у того, кто там притаился, не возникло желание высунуться. Но тут внезапно ожила моя радейка, до этого послушно молчавшая.
В радейке послышался прерывистый, но бодрый голос Борща, слышимость была плохая, к тому же батарейка была разряжена и работала на последнем издыхании. Мне пришлось прервать атаку и выйти из дома во двор, чтобы появилась возможность устойчивой связи, и я смог нормально говорить. Дамка и Красняк остались у входа в подвал. Борщ сообщил, что его группа уже добралась до перекрёстка улиц, то есть до точки нашего сбора почти без потерь всего с одним «трёхсотым», и теперь они ждут нас, заняв выгодную позицию недалеко от перекрёстка. К тому же ему по командирской рации сказали, что за нами уже идёт группа поддержки. Я доложил о наших потерях и дал слово, что мы тоже скоро будем там, потому что понимал: до перекрёстка оставалось пройти всего два дома, которые наверняка уже были зачищены воинственной троицей братьев-хохлов.
Не успев отключить радейку, я вдруг услышал взрывы гранат в подвале и автоматную стрельбу. Неужели Дамка и Красняк решили самостоятельно без моей команды решить вопрос с подвалом? Очевидно, их снова спровоцировал на это наглый хохол, дававший слишком дерзкие обещания из темноты подвала. Он, видимо, не знал, что бывшие зеки очень чутко относятся к неправильным словам…
Неожиданно всё стихло. И тут меня пронзила страшная догадка. Я понял, что, возможно, допустил большой просчёт в своих действиях. Запахло той самой смертельной ошибкой! …А что, если человек в подвале уже нашёл то, что искал в тамошних стенах? Скорее всего, нашёл, потому что перестал долбить. И как поведут себя бывшие матёрые воры и зеки Дамка с Красняком, оставшись наедине с кучей бабла? Почему-то я был уверен, что они обязательно накажут человека в подвале за его неправильное поведение и отберут у него всё. А вот как они поступят дальше? Это вопрос!
Это был тот вопрос, на который я сам ещё совсем недавно пытался найти правильный ответ. Можно было попытаться убить Дамку и Красняка, снова спрятать деньги и, если останусь живым, когда-нибудь вернуться в эти места и стать счастливым владельцем большой «несгораемой» суммы. А можно было разделить с ними деньги на троих, получалось как раз по пол-лимона на брата. Но это был плохой вариант, так как при желании в первом же бою любой из нас троих мог избавиться от других. Или даже не в бою… Можно было попытаться доставить деньги в расположение нашего взвода и передать их в распоряжение командования. Можно было принести деньги и раздать всем нашим пацанам поровну в качестве трофея. Но это были слишком большие деньги для каждого, совсем ненужные в окопе или даже в штабном подвале. Были и другие варианты, при ближайшем рассмотрении оказывавшиеся тоже опасными, которые могли спровоцировать совершенно непредсказуемые последствия. Можно…
Да мало ли, что ещё можно было сделать! Господь Бог словно посылал нам испытание «на вшивость», проверял, так сказать, на человеколюбие. А на войне это всегда сложно. Хорошо, что для себя я уже решил, как поступлю, если такие ненужные здесь деньги появятся рядом со мной… Но как решат поступить Дамка и Красняк?
Ещё немного подумав, понял, что у меня есть небольшое преимущество, и я решил его использовать. Им же не известно, что я знаю, какую именно находку они могли обнаружить в подвале! Если они приняли неправильное решение, то могли поджидать моего возвращения в дом, устроив засаду. А если нет, то встречали бы меня просто с мешком денег на пороге и с довольными рожами охотников, поймавших добычу.
Мне пришлось выждать какое-то время, но мешок денег, или что-то похожее на него на пороге так и не появилось. Тогда я быстро снял с себя автомат и всё, что могло греметь во время передвижения, все подсумки и подгранатники, выключил и положил на месте почти сдохшую радейку, чтобы, не дай Бог, не включилась снова и не обнаружила моё местоположение. Оставил себе только броник и «макаровский» пистолет с половиной обоймы.
Затем я осторожно подобрался под боковой оконный проём, бывший ближайшим к лестнице в подвал с первого этажа дома, затаился и прислушался. Откуда-то из глубины дома доносились приглушённые голоса Дамки и Красняка. Толстые стены и уцелевший местами потолок хорошо резонировали. По направлению исходящего звука я определил, что они решили подкараулить меня у самого входного проёма в дом, но ещё совещались, как быть дальше: