Сообразив, что умирает, он не стал держаться за жизнь и захотел умереть, не испытывая жутких болей в развороченном пулями животе, дырки в котором пытался закрывать окровавленными руками. Почему-то запомнились именно эти руки, которые заставили вспомнить известное выражение «руки по локоть в крови». Руки у него действительно были в крови и в собственной, и в чужой, судя по тому, что он мне рассказал, умирая.
В обмен на моё согласие избавить его от лишних мучений, парень поведал историю, которая объяснила, почему же он хотел меня застрелить. Эта история вообще многое прояснила, хотя и напоминала старую сказку про отца, у которого было три сына. Только сказка эта была жестокая и очень кровавая. Подвывая и по-детски плача, он буквально за полторы минуты успел рассказать, что накануне вечером вместе с двумя старшими братьями приехал в Бахмут из Днепра. Они нашли дом, где все когда-то жили вместе с отцом. Это был тот самый большой дом, из которого теперь велась пулемётная стрельба.
Все три брата служили в ВСУ в разных подразделениях, были добровольцами и имели боевой опыт, причём старший из них был офицером. Их отец работал несколько лет управляющим в Центральном отделении Приватбанка в Бахмуте. Но когда в городе уже стало невозможно оставаться из-за военных действий, он бежал в Днепр, оставив дом и всё имущество, как и многие другие. При эвакуации его сильно ранило, и три дня назад он умер. Перед смертью сыновья чудом успели собраться вместе у постели отца, и тогда он рассказал своим детям, что спрятал в одной из стен подвала их дома в Бахмуте свои накопления, только не успел объяснить, в какой именно.
Похоронив отца, братья сразу поехали в Бахмут, решив пока не возвращаться в воинские части. А когда приехали, то обнаружили, что их дом находился на передовой обороны города в серой зоне, и что не сегодня-завтра его могли захватить «орки», то есть мы, русские. Как военным, братьям стало понятно, что их бывший дом, наименее пострадавший при обстрелах, стал опорником для защищавших этот сектор обороны ВСУшников. Братьям нужно было срочно попасть в подвал родного дома. Медлить было нельзя, и они, приехавшие без оружия, но с детства хорошо знавшие окрестности, ночью по темноте подкрались и вырезали фишкарей, а затем расстреляли их из их же автоматов и забросали гранатами всех, кто ночевал в отцовском доме. Трупы снесли в погреб другого дома, чтобы не воняли, и распределили обязанности. Всех, кто позднее приближался к дому, тоже убивали, в основном этим занимался сам «пацан», используя свою внешность ребёнка и пистолет Макарова, ранее принадлежавший убитому украинскому командиру.
Оружия они захватили много и решили, что смогут отбиться даже от русских, если те вдруг придут. В результате теперь средний брат строчил из пулемёта на втором этаже, младший, который показался мне сначала белобрысым пацаном, был отправлен мониторить дальние подступы к дому, а старший, как самый сильный, долбил кувалдой бетонные стены подвала в надежде найти замурованную отцом сумку с деньгами. Теперь это было отчётливо слышно.
– А сколько же денег ваш папаша спрятал в подвале? – успел спросить я у парня, который уже выл от боли и требовал, чтобы мной был произведен «спасительный» выстрел ему в голову. – Только, пожалуйста, не пизд…те, юноша, перед смертью!
– Полтора!
– Чего полтора? – не понял я.
– Лимона евро… – произнёс он, и я понял, что парень не соврал. А он понял, что сейчас я перестану его мучить и сделаю, наконец, то, что обещал.
Я сделал это, и парень с облегчением ушёл на встречу со своим отцом, а мне стало не по себе. Ведь если то, что сказал перед смертью этот, в общем-то, мальчишка, правда, то сумма, ради которой эти братья стали дезертирами и перебили полвзвода ВСУшников, была такой, что можно уже и не воевать, а просто убивать.
И кому же, как не мне, были хорошо понятны их действия, ведь тут же вспомнилось, что эта сумма в пересчёте на рубли составляла почти столько же, сколько я потерял в результате вывода средств со счёта моей фирмы и последовавшего её банкротства. Но я справился, почти справился с этой утратой благодаря моей Вере, её любви и поддержке. И вот теперь мне выпадал сумасшедший шанс компенсировать свои убытки. Или нет?.. Скорее нет, чем да!