Они прошли в кабинет. Лист картона за многие годы пожелтел и выцвел, но академик цветными фломастерами подновил его. Катерина нашла свой кружок. В нем было записано: К.Тихомирова — директор, депутат. Кружок был обведен красным фломастером. Академик ввел новую классификацию. Достигшие руководящих высот и званий были в красных кружках, не достигшие — в синих, дети — в зеленых. От красного кружка Катерины шла стрелка к зеленому, куда была вписана Александра. На картоне было уже больше сотни кружков и только пять красных, в их число входили академик и Катерина. Академик расспросил о министерстве, о комбинате и ушел в свой кабинет.
— Надо привести свои дела в порядок, — объяснил он. — Операция — как бой на фронте, никогда не знаешь, чем закончится.
— Операция пустяковая, — утешила его Катерина. — Миллионы мужиков через нее проходят.
— Будем надеяться, — бодро произнес академик, а на глаза его навернулись слезы.
Боясь показаться слабым и беспомощным, он поспешно вышел.
— Боится, — вздохнула Изабелла. — И я боюсь. У него же диабет.
— А что анализы? — спросила Катерина.
— Плохие…
Катерина открыла коньяк, они с Изабеллой выпили.
— Министр звонил, — сообщила Изабелла.
— Мне показалось, что он хотел бы с тобой встретиться, — сказала Катерина.
— А мы встретились. Пообедали в ресторане. Но это все в прошлом. А что у тебя? С Петровым не помирилась?
— Нет.
— Людмила звонила, рассказывала, что у тебя кто-то появился.
— Появился и исчез.
— Не упускай! Тебе же на следующий год тридцать девять. А сорок лет — бабе век. Это народная мудрость.
— Ну а в сорок пять — баба ягодка опять.
— Это утешение для слабых. Я давно заметила: русские пословицы в основном предупреждающе беспощадные, но есть и для утешения.
— Какие?
— «Семь бед — один ответ» — это утешительная, а «жене спускать — добра не видать» — это предупредительная. «Хоть бы в щеку бил, да щегол был» — это утешительная. Я об этом когда-то даже диссертацию хотела писать. Если сама виновата — в ногах валяйся, проси прощения. Мужики отходчивы.
— Попробую, — сказала Катерина и подумала, что она и попробовала бы, да не знает как. Поехала бы к нему, но куда ехать, она не знала ни его адреса, ни даже фамилии… Не обращаться же в справочную: пожалуйста, адрес Георгия Ивановича. Фамилия? Не знаю. Год рождения? Не знаю. От сорок второго до сорок шестого. Таких тысяч сто на Москву наберется. Половину отбросить на стариков и младенцев — пятьдесят тысяч. В год можно проверить тысячу адресов. Пятьдесят лет искать. Катерина верила в единственное: он сам позвонит. Не сразу. Не сегодня. Вероятнее всего, в праздничные дни. Позвонит и поздравит. Это же хороший повод позвонить. Она бы таким поводом обязательно воспользовалась.
— Недавно Родион появился, — сообщила Катерина.
— Кто такой?
— Ну, Рудольф, Сашкин отец. С телевидения. Передачу про меня он снимал.
— Как интересно! — Изабелла наполнила рюмки. Катерина отметила, что коньяка в бутылке осталось совсем немного.
— Расскажи, как встретились?
— Никак. Он меня вначале не узнал.
— А потом? У тебя что-то шевельнулось? Ты же была в него влюблена.
— Ничего. Нормальный московский стареющий плейбой. Красивый, правда, еще.
— А может, попробуешь?
— Не могу. Я даже не думала, что он такой глупый.
— Умных мужиков не так и много, — заметила Изабелла.
— Министр умный.
— Этот — да, — согласилась Изабелла.
— Академик умный.
— Не очень, — не согласилась Изабелла. — Хороший, скорее. И хваткий. Если честно, я тебя не очень понимаю. Ты же всегда в заводских коллективах работала, кругом — мужики. Ты красивая, с хорошей фигурой. Ты что, принца ждала?
— Я ничего не ждала. Все некогда было. Сначала училась, потом по должностям шла. На их освоение время требовалось. А на любовь нужно иметь свободное время.
— Не так уж и много надо времени, — возразила Изабелла и почти шепотом сказала: — У меня любовник появился. Молодой, жадный, из меня деньги тянет. Я ему водку покупаю, обед готовлю. Он приходит, выпивает, обед съедает и трахает меня, даже не снимая ботинок.
— Зачем тебе это надо?
— Затем, что у меня этого уже скоро не будет, даже за деньги. Мне скоро шестьдесят.
— Еще не вечер, — возразила Катерина. — Я недавно была в клубе знакомств — называется «Кому за тридцать».
— Расскажи! Женщины моего возраста есть?
— Немного, — честно ответила Катерина.
— Вот видишь, — Изабелла грустно улыбнулась. — У меня все кончается. Не упусти ты своего.
— Но это не самое главное, — возразила Катерина. — Есть работа, друзья, дети.
— Но у меня и этого нет, — вздохнула Изабелла. — Ни работы, ни детей. Я всегда была только женщиной. А теперь и это заканчивается. — Изабелла попыталась встать, но не смогла. Катерина подняла ее и повела в спальню, чувствуя, что и сама нетвердо держится на ногах.
Она уложила Изабеллу в постель. У нее кружилась голова, и она легла рядом с Изабеллой. В спальню заглянул академик:
— Напились, что ли?
— Напились, — подтвердила Изабелла. — Напейся и ты.
— Вы мне не оставили!
— Возьми в баре.
— Не буду. Мне нельзя.
— Можно, — сказала Изабелла. — Уже можно. Тебе уже все можно.
— Объясни, — потребовал академик.
