– Никогда больше, – шептала Алиса, прижимая к губам теплую Тусикову макушку и тыкая свободной рукой в кнопку лифта. Все-таки сын был очень похож на нее. Не рыхлый, не холодный. Крепенький, теплый, ладный мальчик. Земной.
– Никогда, – шептала Алиса, выбирая себе с Тусиком на сайте доступную по деньгам светлую однушку на три станции ближе к пульсирующему, бурлящему центру.
Никогда.
– Ну чего, ты готов?
– Да, секунду, не знаю, куда второй пульт задевался. Подожди.
Пока Ваня суетливо искал среди стопок бумаг и хаотично налипших на столешницу пустых кофейных кружек второй пульт, Олег приземлился на диван. Диван когда-то был песочного цвета, но под трением нескольких поколений квартиросъемщицких задниц приобрел какой-то совсем невыразительный, почти несуществующий оттенок.
В Ванькиной съемной все предметы были на грани вымирания – затёртые, загаженные и продавленные до такой степени, что следующей остановкой в их статичном путешествии во времени была неминуемая помойка под окнами беляевской высотки.
Олег прилег на свою половину раскладного дивана, подтащил под голову одну из несвежих подушек и поставил две открытых бутылки пилзнера себе на теплый живот. Руки уже устали держать их навесу, а на то, что Ванька, нашедши-таки второй пульт, будет готов к просмотру, рассчитывать не приходилось.
Ванька был самым старым, с детского сада, другом. Уже тогда вся группа потела в чебурашковых шубах в ожидании Ваньки, который не справлялся со скоростным нормативом одевания даже с помощью воспитательницы. Сначала он невыносимо медленно тыкал ногой в растянутую колготу, потом, уже двумя околгоченными конечностями, в раструбы теплого комбинезона. Наконец, застегнутый на все кнопки и пуговицы, с завязанными под подбородком витыми веревочками теплой шапки с оленями, он заявлял, что хочет писать, и весь ритуал начинался сначала. С тех пор мало что изменилось. Любое совместное с ним предприятие можно было начинать как минимум на полчаса позже – пока Ваня заварит чай, сходит в туалет, найдет, наконец, второй пульт…
– О, нашел! Ща, в туалет сгоняю, и начнем!
Олег улыбнулся. Ванька был константой, а константы при нынешнем положении дел высоко ценились. Олег подумал, что надо бы опять посмотреть телефон, но для этого надо было зажать оба горлышка поставленных на живот бутылок одной рукой, а другой занырнуть в узкий карман джинсов. Потом, чтобы выудить телефон, надо будет изогнуться, живот пойдет вверх и пиво расплещется на него, на диван, и на и так сомнительную застиранную простыню, на которой ему еще черт знает сколько спать. Тем более, если бы Лика написала, телефон бы завибрировал. А что если вибрация на сообщения не сработает? Тогда бы пикнул. А вдруг он на беззвуке? Когда ты в последний раз ставил его на беззвук? Ну и все, лежим, ждем Ванича с этим его углеродом.
Вчера вечером Олег ввалился в Ванькину квартиру с маленьким чемоданом наскоро собранной одежды и Ванька как-то растерялся. Он не знал, что вообще принято говорить, когда у твоего лучшего друга все идет к чертовой матери через год после свадьбы и не пил ничего крепче пива. Поэтому он просто решил делать все то же, что и обычно – развлекать Олега своими гиковскими историями.
Ванька компенсировал общую неуклюжесть и застенчивость энциклопедическими познаниями в области выдуманных другими людьми вселенных, и последней его мулечкой, сохраненным на десерт пирожным, которое он был счастлив разделить со страдающим другом, был «Видоизмененный углерод».
Пару лет назад он прочел все три книги Ричарда Моргана, был какое-то время очарован и даже рисовал какие-то картинки об этом мрачном мире, но потом переключился на что-то еще – то ли на «Игры престолов», то ли на «Мир Дикого Запада», Олег за новыми фэнтези книгами и сериалами не особо следил, и новости узнавал как раз от Ванича. А сейчас Ванька был готов вернуться к старому увлечению, Нетфликс выпустил по этому «Углероду» сериал, и вот радость, – как раз появился Олег, переехал на неопределенное время, свалился как снег на голову, но так оно и здорово, такую легендарную вещь будем вместе смотреть.
В последний раз они детьми вместе смотрели «Властелина колец», сходили с ума по «Властелину колец», пересматривали и перечитывали и жили этой фантазией целый год, пока Олег не поцеловался в первый раз с девчонкой на школьной дискотеке и не перешел на другую, менее мечтательную, но более гормональную стадию взросления. А Ванька так и остался большим мальчиком с бородой и пивом, с мечами и драконами, и раньше Олег про себя возмущался и бурлил, а вслух пытался направить Ваньку на путь истинный, а теперь… Теперь, может, Ванька-то как раз и прав, может, вечное детство – единственный правильный выбор, пусть даже если оно и проходит в затертой до дыр однушке на опушке торчащего голыми стволами в разные стороны – как будто его только что неровно подстригли маникюрными ножницами – Юго-Западного лесопарка.
– Ну что, «Водоизмененный углерод»! – Ванька плюхнулся на диван, и захватил одну из бутылок с живота Олега.
