Мост душ полностью

— Некоторые люди просто создают эти волны, — продолжает Лара. — Не имеет значения, почему или как. Важно лишь то, что ты зацепила леску. Но ещё не попалась на крючок.

— Это та часть, где ты велишь нам не волноваться? — интересуется Джейкоб.

Лара мотает головой.

— Нет, это та часть, где я велю вам прятаться.

Я вздрагиваю, когда снова вспоминаю слова Эмиссара.

Тебе не спрятаться.

— И как мне это сделать? — спрашиваю я.

— Оставаться с родителями и съемочной командой. Не броди одна. А если отобьешься от всех, не ходи за Вуаль.

Я думаю об ощущениях в Мюриэле. О том, как сложно было противиться тяге по ту строну.

— Потому что оно сможет найти меня?

— Оно сможет найти тебя где угодно. Оно беспрепятственно может передвигаться по Миру Живых и Царству Мертвых. Но в Вуали у тебя нет шансов.

— И если оно мне поймает…

Но я уже знаю.

Оно утащит меня обратно во мрак.

— Не имеет значения, что произойдет, — говорит Лара, — оставайтесь вместе с остальными. — Она сужает глаза, глядя на Джейкоба. — Я тебя имею в виду, призрак. Не позволяй ей остаться одной.

Лара снова переводит внимание на меня.

— Кэссиди, — говорит она, никогда не слышала, чтобы она произносила моё имя подобным образом: взволнованно, дружелюбно и со страхом.

Я глотаю ком в горле.

— Как мне одолеть его?

Лара долго молчит. А потом говорит:

— Я не знаю.

Её голос тих, и я понимаю, что ей страшно не меньше, чем мне. Потом она мотает головой, откашливается и говорит:

— Но я выясню.

И просто так, Лара, которую я знала, возвращается. И я благодарна, что она у меня есть.

— Будь осторожна, — говорит она в конце разговора.

Я смотрю на потемневший экран, затем откидываюсь назад, легонько стукнувшись головой о стену. Поднимаю взгляд и вижу над собой бронзовую руку. Я склоняюсь, пряча лицо в ладонях, Джейкоб садится рядом.

— Знаешь, — медленно говорит он. — Когда Ворон в Красном украл твою жизнь и запер тебя в Вуали, я был напуган. Знаю, ты не могла сказать, потому что я слишком хорош, чтобы вести себя храбро…

Я фыркаю.

— Но мне было страшно. Я не знал, как нам выбраться. Но всё же, нам это удалось. Тебе удалось.

Я прижимаю ладони к глазам.

— И потом, когда тот жуткий ребёнок-полтергейст устраивал разные пакости в Париже, и нам пришлось спуститься в Катакомбы, мне тоже было страшно. Ты всё видела сама.

— К чему ты ведёшь? — тихо спрашиваю я.

— Это нормально, если на этот раз тебе страшно, Кэсс. Потому что мне — нет. Мне не страшно, потому что я знаю, что вместе нам всё по плечу.

Я прислоняюсь плечом к его плечу, и впервые за всё время, я благодарна, что он нечто большее, нежели призрак, благодарна за то ощущение, когда его ладонь слегка касается моей.

— Спасибо, Джейкоб.

Дверь в нашу комнату открывается и появляется папина голова.

— Вот ты где. — Мрак тоже высовывает голову и одну лапу, когда его подхватывает папа. — Нет, тебе туда нельзя, — говорит он, поднимая кота на руки. — Пора спать, Кэсс.

Я встаю и иду внутрь. Взбираюсь на кровать, одной рукой сжимая свой зеркальный кулон, пока Джейкоб устраивается на полу рядом с Мраком. Джейкоб обычно бродит всю ночь, я даже не знаю где, но призракам на самом деле не нужно спать… но сегодня он остается рядом. Призрачный страж. Мне безопаснее, когда он рядом.

Или, по крайней мере, спокойнее.

— Правило номер девяносто шесть, — говорит он. — Друзья защищают друзей от жутких скелетов.

Я мычу, натягивая одеяла на голову. На улице люди по-прежнему поют и смеются. Новый Орлеан из тех мест, что никогда не засыпает.

Очевидно, и я тоже.

* * *

В какой-то момент я, наконец, засыпаю, и мне снится сон. Мне снится комната сеансов в отеле Кардек. Я сижу на одном из стульев, и больше никого нет, и я не могу обернуться, но прямо спиной ощущаю, как за спиной шевелится занавес, и ко мне что-то тянется.

— Мы нашли тебя, — шепчет оно, костлявые пальцы обвиваются вокруг спинки стула.

Я поднимаюсь на ноги и внезапно оказываюсь на перроне парижского метро. Поезд трогается, и я вижу незнакомца в темном костюме, приподнимающего шляпу. Маска-череп под ней, кажется, гримасничает, улыбается, и снова гримасничает, а затем он поднимает руку в перчатке к маске и сдёргивает её, под ней ничего нет, кроме темноты и мрака.

Я снова падаю. Развернувшись, я вижу мост, мой велосипед у перил, прежде чем я падаю в реку и ударяюсь о поверхность воды. Ледяной шок и я погружаюсь. Я тону. Захлёбываюсь.

Под водой так холодно и темно.

Весь мир черный и… голубой. Голубой слишком яркий, чтобы быть естественным. Я опускаю взгляд и вижу в своей груди сияющую ленту, бледно-голубую нить моей жизни, видимую только сквозь Вуаль. Она сияет ярко, словно маяк во мраке, но больше смотреть не на что. Я совсем одна в этой реке.

По крайней мере, я так думала.

Ладонь хватает меня за запястье, и я ахаю, разворачиваясь. Но это Джейкоб, его светлые волосы развеваются вокруг лица.