– Имплантат необходим для моей профессии, – возразил Джефферсон. – Я привык к нему и буду чувствовать себя неполноценным без имплантата. Ради разгадки всех тайн Вселенной я, может быть, и решился бы на такое. Но ради тайны Дома Святого Бартоломью – нет, это уж слишком.
В дверь постучали, и Мендес разрешил войти. Это был Марк Лобелл, он нес, прижав к груди, небольшой пюпитр.
– Можно поговорить с вами, отец Мендес?
Когда Мендес вышел, Джефферсон подался вперед, пристально глядя мне в глаза.
– Джулиан, вы находитесь здесь по собственному желанию? – спросил он. – Вас никто не принуждает?
– Никто.
– Мысли о самоубийстве?
– Я и думать об этом забыл, – тут я соврал – я по-прежнему не выкинул этого из головы, но мне очень уж хотелось посмотреть, чем тут все закончится. А если Вселенная навернется ко всем чертям, то я так или иначе погибну вместе
Я вдруг подумал, что, наверное, именно так и должен был бы отвечать человек, снова задумавший совершить самоубийство. По-видимому, эти мысли как-то отразились у меня на лице, потому что Джефферсон сказал:
– Я вижу, вас что-то угнетает.
– А вы хоть помните, когда в последний раз видели человека, которого совершенно ничего не волнует?
Тут вернулся Мендес с папкой под мышкой. Он вошел, и дверной замок защелкнулся у него за спиной.
– Вот что интересно, – проговорил Мендес, заказав в автоматическом баре чашку кофе и усаживаясь за стол, – оказывается, вы, доктор Джефферсон, взяли отпуск на целый месяц.
– Естественно. Я же переезжаю.
– А те люди, которые ожидают вашего возвращения, – они рассчитывают, что вы обернетесь за день-другой?
– Примерно так.
– И кто же, интересно, эти люди? Вы не женаты, живете один.
– Мои друзья. Коллеги по работе.
– Понятно, – Мендес протянул папку Джефферсону.
Джефферсон посмотрел на верхний листок, потом на следующий.
– Вы не можете этого сделать! Как вы можете это сделать?!
Я не мог прочитать, что там было написано на этих листках, но это явно были какие-то бланки служебных приказов.
– Очевидно, все же могу. А что касается того, как я сделаю, – Мендес пожал плечами. – Вера способна передвигать горы.
– Что это? Я временно переведен сюда для исполнения служебных обязанностей, на три недели. Отпуск отменен. Что за чертовщина здесь творится?!
– Мы должны были принять решение, пока вы еще находитесь здесь, в здании. Так что поздравляю вас, доктор Джефферсон, и приглашаю присоединиться к нашему небольшому проекту.
– Я отказываюсь от приглашения! – Джефферсон оттолкнул папку и встал. – Выпустите меня отсюда!
– Если бы у нас была возможность нормально поговорить, вы могли бы либо уйти, либо остаться – по собственному желанию, – Мендес открыл панель на столе и достал из встроенного ящичка два разъема – красный и зеленый. – Односторонняя связь.
– Ни-ка-кой связи! Вы не можете заставить меня подключаться с вами!
– В общем-то, вы правы, – Мендес многозначительно посмотрел на меня. – Я совершенно не способен на что-нибудь подобное.
– Зато я способен, – заявил я и вынул из кармана армейский нож. Нажал на кнопку – и пламенеющее лезвие с легким шорохом выскользнуло из ложи.
– Вы что, угрожаете мне оружием? Сержант!
– Нет, что вы, полковник! Как можно? – я поднес лезвие к своему горлу и посмотрел на часы. – Если вы через тридцать секунд не подключитесь, то своими глазами увидите, как я перережу себе глотку.
Джефферсон с трудом сглотнул.
– Вы блефуете.
– Нет. Ничего подобного, – моя рука чуть дрогнула. – Наверное, вам и раньше случалось терять своих пациентов?
– Да что же такого важного вы тут можете скрывать?!
– Подключитесь – и узнаете, – я не смотрел на него. – У вас осталось пятнадцать секунд.
– Вы же знаете, он это сделает, – сказал Мендес. – Я подключался с ним. И его смерть будет на вашей совести.
Джефферсон тряхнул головой и вернулся к столу.
– Я прямо не знаю, что и делать. Но вы, похоже, поймали меня в ловушку, – он сел и подсоединил разъем к своему имплантату.
Я отключил нож, лезвие померкло и убралось в рукоять. Все-таки на этот раз я действительно блефовал.
Наблюдать за людьми в подключении ничуть не интереснее, чем наблюдать за спящими. В комнате не было ничего почитать, зато здесь нашелся небольшой ноутбук, так что я сел писать письмо Амелии – решил вкратце рассказать ей, что у нас тут произошло. Примерно через десять минут Мендес и Джефферсон начали согласно кивать головами, так что я по быстрому закончил письмо, запечатал его и отослал.
Джефферсон отключил разъем и закрыл лицо руками. Мендес тоже отключился и пристально посмотрел на Джефферсона.
– Я рассказал вам так много, что, наверное, вам трудно сразу все воспринять, – сказал Мендес. – Но я просто не знал, когда следует остановиться.
– Вы поступили правильно, – глухо проронил Джефферсон. – Хорошо, что я узнал все сразу, – он откинулся в кресле и тяжело вздохнул. – Мне обязательно нужно будет подключиться теперь со всеми Двадцатью.
– Так вы на нашей стороне? – спросил я.
– Стороны… Не думаю, что у вас есть хоть какой-нибудь шанс. Но все же… Я хотел бы быть частью всего этого. Я с вами.
