– Он даже более достоин доверия, чем вы, Джулиан, – сказал Мендес.
– Достойный доверия, но не такой убежденный, как я?
– Джулиан, – вздохнул Джефферсон, – при всем моем уважении к вам, несмотря на то что вы много лет проработали механиком, несмотря на все страдания, которые вы пережили из-за того, чему были свидетелем… и из-за того, что убили того мальчика… может статься, что я гораздо больше вашего знаю о войне и о тех ужасах, которые она несет. Хотя, конечно, эти знания и получены как бы через вторые руки – в подключении, – Джефферсон отер ладонью пот с лица. – Но я четырнадцать лет служил в армии и все эти годы только и делал, что старался сложить обратно разбитые солдатские жизни. После всего этого я сделался, наверное, самым подходящим новобранцем в вашу мирную армию.
Честно говоря, я не сильно этому удивился. Пациент обычно не слишком много улавливает по обратной связи от своего врача – это похоже на одностороннюю связь с несколькими строго контролируемыми мыслями и ощущениями, которые идут в обратном направлении. Но все равно я знал, как сильно Джефферсон ненавидит человекоубийство и то, что убийство делает с самими убийцами.
Амелия отключила свою машину на целый день и раскладывала бумаги, готовясь уйти домой. Она уже предвкушала, как примет ванну и ляжет вздремнуть, когда в дверь ее кабинета постучал невысокий, стриженный наголо мужчина.
– Профессор Хардинг, можно вас на минуточку?
– Чем могу быть полезна?
– Я рассчитываю на ваше содействие, – он протянул Амелии обычный незаклеенный конверт. – Меня зовут Гарольд Инграм, майор Гарольд Инграм. Я поверенный отдела технологического обеспечения армии.
Амелия вскрыла конверт, там было три исписанных листа хорошей бумаги.
– Вы не могли бы объяснить мне попросту, человеческим языком, чего вам от меня нужно?
– О, все очень просто. Статья, которую вы в соавторстве со своими коллегами направили в Астрофизический журнал, как выяснилось, содержит материалы, касающиеся новых разработок в области военных технологий.
– Погодите, как это? Наша статья не прошла редколлегию и не была опубликована. Откуда в вашем отделе о ней узнали?
– Честно говоря, я и сам не знаю. Я не занимаюсь такими вопросами.
Амелия внимательно прочитала все три листа.
– Приостановить и прекратить? Запрет цензуры?
– Да. Это означает, что нам нужны все ваши записи, относящиеся к этому исследованию, и еще вы должны поклясться, что уничтожите все имеющиеся копии и не станете продолжать работу над проектом без нашего разрешения.
Амелия посмотрела на Инграма, потом – на бумаги.
– Это что, шутка такая?
– Уверяю вас, это отнюдь не шутка.
– Майор… но ведь то, что мы исследовали – это же не какая-нибудь пушка. Это же абстракция.
– Мне ничего об этом не известно.
– Но каким же образом, ради всего святого, вы собираетесь запретить мне о чем-нибудь думать?
– Это уже не мое дело. Мне нужны только ваши записи и обещание.
– А вы получили их от моего соавтора? Я ведь на самом деле всего лишь помощница, меня попросили только проверить кое-какие данные, касающиеся практической физики.
– Насколько я понимаю, о вашем соавторе уже позаботились.
Амелия села и разложила перед собой все три листа.
– Вы пока можете идти. Я должна изучить это как следует и посоветоваться с руководителем моего отделения.
– С вашим руководством все уже согласовано.
– Не могу поверить! Профессор Хайес?
– Нет. Документы подписаны Дж. Мак-Дональдом Романом.
– Макро? Но ведь он не имеет к этому никакого отношения!
– Он нанимает и убирает с работы таких людей, как вы. И он готов выставить вас со службы, если вы не подпишете нужные бумаги, – коротышка-майор почти не двигался и даже не моргал. Такая уж у него была работа.
– Я должна поговорить с доктором Хайесом. Я должна знать, что думает по этому поводу мой непосредственный начальник.
– Лучше всего будет, если вы просто подпишете эти документы, – медленно, со значением произнес Инграм. – А завтра я вернусь за вашими записями.
– В моих записях чего только нет – от полной бессмыслицы до настоящих откровений, – сказала Амелия. – И что, по-вашему, скажет об этом мой соавтор?
– Понятия не имею. Этим занимается Карибское отделение.
– Он пропал. На Карибах. Вам не кажется, что сотрудники вашего Карибского отделения просто убили его?
– Что?
– Ах, простите. Наша армия не убивает мирных людей, – Амелия встала. – Вы можете идти, а если хотите – оставайтесь. Я хочу скопировать эти листы.
– Будет лучше, если вы не станете снимать с них копии.
– Будет настоящим безумием, если я этого не сделаю Он остался в ее кабинете – наверное, для того, чтобы чего-нибудь повынюхивать. Амелия прошла в комнату с копировальной установкой, потом спустилась на лифте на первый этаж. Сложила листы и сунула их в сумочку и заскочила в первое же свободное такси, которое ехало по улице.
– В аэропорт! – скомандовала она и перебрала в уме все имеющиеся возможности. А их было не так уж много.
