– Насколько я понимаю, вы – доктор Хардинг, – Мендес приподнял руку в приветственном жесте, другой рукой ведя машину – лимузин был на ручном управлении. Впереди послышался звон колоколов, и на следующем перекрестке Мендес повернул, остановил машину и сказал: – Мы приехали.
– Вот это да! – воскликнул Марти и включил освещение салона. – Проверьте его карманы, нет ли там копий его приказов, – он достал из бумажника фотографию мужчины с немецкой овчаркой. – Хорошая собачка. А семейных фотографий нет.
– Обручального кольца у него тоже нет, – заметила Амелия. – Это важно?
– Обычное дело. У него есть имплантат?
Амелия ощупала затылок Инграма, пока Джулиан проверял содержимое его карманов.
– Парик, – она приподняла край парика. Парик сдвинулся с противным резким скрипом. – Имплантат есть.
– Прекрасно. Что там в карманах?
– Приказов нет. Билеты на самолет – на него и троих спутников, «два заключенных и охрана».
– Куда и на какое время?
– Открытый билет на Вашингтон. Класс допуска – два ноля.
– Это очень много или очень мало? – поинтересовалась Амелия.
– Самый высший допуск. Я думаю, ты будешь не единственным нашим шпионом, Джулиан. Нам не помешает иметь своего человека в Вашингтоне.
– Ты имеешь в виду этого парня? – удивился Джулиан.
– Да, после того, как он пару недель проведет в подключении с Двадцатью. Как раз и проверим эффективность нашей методики.
Они еще не знали тогда, какой суровой окажется эта проверка.
Мы не брали с собой ни наручников, ни чего-нибудь в этом духе, так что когда Инграм на полпути до Дома Святого Бартоломью начал приходить в себя, я просто вкатил ему еще один транквилизирующий заряд. Обыскивая его карманы, я нашел «АК-101», маленький автоматический пистолет российского производства, любимое оружие наемных убийц во всем мире – в машинке не содержалось никаких нежелательных металлических Деталей. Так что мне совсем не хотелось находиться с ним рядом на заднем сиденье и вести беседы, несмотря на то что его пистолет был надежно спрятан в застегнутой кобуре. Этот парень наверняка знал кучу способов укокошить меня не то что голыми руками – одним носом.
Оказалось, что мои опасения были вовсе не напрасными. Когда мы доставили его в Дом Бартоломью, хорошенько привязали к стулу, ввели антидот, а потом Марта подключился с ним в одностороннем порядке – мы узнали, что этот парень был спецагентом военной разведки, временно прикомандированным к отделу Технологического обеспечения. Но, кроме этого, нам мало что удалось из него выудить – разве что воспоминания детства и юности, да еще энциклопедические познания в области нанесения всяческих увечий. Причем его не подвергали операции по селективной блокаде или замене памяти – той операции, которая понадобится мне самому, чтобы можно было внедрить меня в качестве шпиона. У Инграма была просто очень мощная гипнотическая установка – но она не слишком долго продержится после того, как Инграм подключится в двустороннем порядке с Двадцатью.
Но до тех пор все, что мы от него узнали – это номер кабинета в Пентагоне, куда он должен был посылать свои отчеты. Ему поручили найти Амелию и привезти ее обратно – или убить ее и себя самого, если ситуация выйдет из-под контроля. О ней он знал не так уж много – только то, что она и еще один ученый открыли новое оружие, настолько мощное, что позволило бы нгуми выиграть войну, если бы попало в руки врагов.
Да, странно все-таки они это восприняли. Сами мы обычно употребляли метафору «нажать красную кнопку» – но, естественно, для того, чтобы проект «Юпитер» вступил в конечную, необходимую стадию, понадобится целая команда ученых, которые в строгой последовательности выполнят нужные действия.
Теоретически процесс, конечно, можно сделать автоматическим, но все равно понадобится тщательная предварительная настройка. Но когда процесс будет запущен, не останется уже никого, кто мог бы сделать его автоматическим.
Так, значит, кто-то из редакторской коллегии Астрофизического журнала работает на милитаристские структуры… Что ж, ничего удивительного. Но знать бы еще, действительно ли редколлегия отказала в публикации нашей статьи только под нажимом военных или они нашли какую-то неточность в расчетах?
Мне хотелось бы думать, что если бы они на самом деле сумели опровергнуть нашу теорию, то вряд ли военные стали бы охотиться за Амелией или, предположим, за Питером. Но военные могли решить, что в любом случае благоразумнее будет избавиться от них, так или иначе. Что поделаешь – война, как говорят они.
Кроме двоих подключенных, в конференц-зале было только четверо – я с Амелией, Мендес и Меган Орр, врач, которая осматривала Инграма и вводила ему антидот. Было еще только три часа утра, но спать никому не хотелось.
Марти отключился сам, потом вынул разъем из имплантата Инграма.
– Итак? – проронил он.
– Трудно так сразу все это переварить, – откликнулся Инграм и посмотрел на свои стянутые ремнями руки. – Мне бы гораздо лучше думалось, если бы вы меня развязали.
– Это не опасно? – спросил я у Марти.
– Оружие у тебя наготове?
