— Привет, Доминика! — донеслось из толпы, осаждавшей лотки с марципанами.
Доминика повернула голову. Две гётеборгские шведки протискивались к ней, таща за собой Яльмара и двух юношей-испанцев.
— Карлос и Мануэль! — сразу же представила их Гарриет. — Я тебе говорила, что они будут ждать нас в Толедо. Студенты из Саламанки.
— Очень приятно, — ответила Доминика довольно уныло, не сумев сразу заставить себя изобразить на лице радость, хотя и пыталась: она все-таки не переставала питать кое-какие надежды на шведок относительно своего будущего. Зато Лукаш — отметила она с изумлением — просиял вежливой улыбкой; он, похоже, встретил их появление с облегчением. «Кажется, он меня боится», — подумала Доминика с досадой.
— Эти марципаны — ужасная гадость! — сказал Мануэль, плотно сбитый юноша с лицом молодого боксера, настроенного выиграть все раунды предстоящего ему матча, его волосы цвета воронова крыла, по принятой моде всех юных испанцев, разделял аккуратный пробор. На крепком подбородке чернела растительность, хотя утром этого дня он, скорее всего, тщательно побрился. — Ужасная гадость, — повторил он и, заметив в руке Доминики надкусанного рыцаря из Ла Манчи, добавил: — А вы, я вижу, все-таки не устояли перед соблазном.
— Зачем же тогда всех сюда возят? — Доминика сунула Дон Кихота в сумку.
— Зачем? — рассмеялся второй студент. В противоположность своему приятелю он был хрупкого телосложения и походил на благовоспитанную гимназистку из приличного семейства. — Мануэль, сказать им?
— Скажи, конечно.
— Все гиды получают процент от стоимости покупок, сделанных туристами их групп, — понизил голос Карлос, не совсем, как видно, уверенный, стоило ли об этом говорить. — На оружейном заводе вы уже были?
— Были, — ответил Лукаш.
— И покупали там ножи из толедской стали для разрезания книг?
— Покупали, — чуть ли не пристыженно подтвердила Доминика: она не терпела быть обманутой.
— Ну, значит, ваш гид недурно заработал. Покажите, где он.
— Вон стоит, — указала Доминика на Хуана, оживленно беседовавшего с хозяйкой самого большого лотка.
— Подсчитывает барыши, — констатировал Карлос.
— Помоги ему бог, — закрыла тему Гарриет. — В конце концов, каждому хочется заработать.
Доминика обменялась с Лукашем быстрым взглядом, хотя не была уверена, догадался ли он, как ее подмывало сказать Гарриет, что есть такая страна, где людям безразличны заработки и никому вообще ничего не выгодно.
Она не сказала этого, но ее бесили как те, кто стоял в колоннах демонстрантов на перекрестке двух главных улиц Варшавы, так и те, кто их там задержал, — и у тех и у других имелись, вероятно, свои резоны, она не могла их понять и не хотела — о боже, не хочет она об этом думать! Светило сказочное солнце, и, хотя наступил уже август, было тепло, как в разгар лета, в ее сумке лежат семьсот долларов, парни смотрят на нее горящими глазами, а наивные шведки даже не предчувствуют еще, к чему это может привести.
— Ой, я совсем забыла вам рассказать, — повернулась она к Гарриет и Ингрид, — как мы очутились здесь с туристической группой, да к тому же американской.
— Как? — спросила Гарриет без особого интереса. Она была родом из страны, где к американцам не питали чрезмерных симпатий и относились весьма равнодушно.
— Автобус американских туристов наехал на наш «фиат», вот нас и включили в состав группы, пока его не отремонтируют.
— И вас это устраивает?
— Ну… — Доминика сочла за благо не посвящать шведок во все выгоды, проистекающие из путешествия с американцами; Гарриет и Ингрид все равно не смогли бы этого понять, ну и вообще… как-то немного неловко.
— Мне лично нравится, — неожиданно вмешался Лукаш, чем крайне озадачил Доминику. — И даже очень. Во-первых — все-таки общество, во-вторых — совершенствуем свой английский.
— Вы и без того очень хорошо говорите, — заметила Ингрид. Она решительно взяла Лукаша под руку и внимательно разглядывала его своими близорукими глазами. — В Варшаве много таких молодцов, как ты?
— Много, — ответила вместо Лукаша Доминика. — Приезжай, может, и сумеешь себе подобрать. А этот уже занят.
— Вижу, — буркнула Ингрид, но Лукаша не отпустила.
— Приглашаем вас на мороженое в кафе, — предложил Карлос. — Что тут торчать на жаре. Я знаю неподалеку очень уютную кофейню.
— Пошли! — поддержал его Яльмар. Он не переносил солнца и уже до красноты опалил нос и лоб.
— Нет, — Доминика отказалась с искренним сожалением, ее заинтересовали испанцы. Карлос со своим робким обаянием гимназистки из приличного семейства производил приятное впечатление, а Мануэля хотелось раздразнить и поводить за нос. Отношения с Лукашем своей надежностью привносили в жизнь элемент чрезмерной успокоенности, ну а ведь любой девушке хочется время от времени хоть чуточку острых ощущений. — Увы! Наша группа уже садится в автобус, мы едем на обед. Кстати, на нем будет сам Джереми Асман, его заарканила мисс Гибсон — руководительница нашей группы. Вот видишь, — повернулась она к Лукашу, — ты корил ее за солдатские ухватки, оказалось же — она сама женственность.
— Джереми Асман? — спросил Яльмар. — Дирижер?
