Пускай он не лгал. Но всё же Элья не способна была отделаться от мысли, что минувшей ночью на её месте могла оказаться любая женщина. И с этим сложно было смириться, учитывая, что для неё на месте Саррета мог быть только Саррет.
— Надо позавтракать, — буркнула она. — Я займусь.
— Давай, — не стал спорить полицейский, подходя к столу. — А я тебе пока расскажу про мёртвую королеву.
Хозяйственный Саррет накануне даже посуду помыл, поэтому Элья взяла чистую сковородку, смазала её кусочком сала и принялась делать яичницу из тех яиц, что оставались в кладовке.
— Ну, что молчишь? — проворчала Элья, по-прежнему не поворачиваясь к нему.
— Соображаю, как покороче… В общем, у Крадура Четвёртого, последнего правителя земель Семи Братьев, имелась жена. Вернее, две жены, но в данном случае речь про первую. Однажды в Великом Шемейском Княжестве шёл пир по случаю Праздника Единения. Крадур впервые отмечал этот праздник как Владыка. Это означало, что ему в этот день должны были принести клятву верности. Ему — и его жене. То есть, раньше он был неполноправный Владыка…
— Да слышала я об этой традиции, — перебила его Элья, разбивая последнее яйцо. — Я, насколько ты помнишь, в королевской школе-приюте училась.
На самом деле, Праздник Единения, как и многие другие праздники времён княжеств Семи Братьев, был для Эльи кусочком полузабытых легенд, антуражем из старой сказки. Грапар когда-то пенял ей, что она не знала дату объединения княжеств Семи Братьев и её связи с проведением Ярмарки в Аасте в синем месяце. А уж подобные детали тем более были Элье неизвестны. Как, впрочем, и многим современным татарэтцам.
— Тогда ты, наверное, помнишь, почему Праздник Единения являлся очень важным государственным событием, особенно если был первым для правителя?
— Ну… он, прославлял единство всех людей, которые тогда жили на землях Семи Братьев. Княжеств было несколько, но они вроде как считались одной страной. Братья правили ими вместе, а после — их потомки. До определённого момента.
— Угу. До Крадура как раз, — кивнул Саррет. — Это важно. В рассказе из книжки на этом делается особый акцент.
— Почему? — нахмурилась Элья.
— Слушай дальше. У правительницы было хрупкое здоровье. Поэтому когда Крадур, окончив приветственную речь, обнаружил свою супругу спящей, он не решился её будить. Он знал, что правительница спит крепко, и потому не отдал приказа переносить церемонию — всё-таки важное событие…
Элья села на табуретку и подпёрла голову руками. Она ощутила некое подобие интереса, хотя собственные переживания по-прежнему занимали её больше.
— Клятвы были произнесены всеми присутствующими, — продолжал Саррет, — что, кстати, заняло достаточно времени — и начался пир. Согласно той же устоявшейся традиции, пир продолжался несколько часов. Супруга Крадура не просыпалась, и правитель произносил тосты от имени их обоих. А когда празднество закончилось, свежеиспечённый властитель княжеств Семи Братьев, обнаружил, что его жена мертва.
— Ой, — сказала Элья. Хотя удивляться было особенно нечему — название рассказа говорило само за себя.
— Вот-вот. Причём мертва она была уже довольно давно — по всей видимости, с начала праздника, когда он принял её за спящую. Так и получилось, что подданные королевства принесли клятву верности трупу, и все те часы, что шёл пир, труп был официальной правительницей земель Семи Братьев.
— Жуткая история. — Элью передёрнуло.
— Да, неприятная. Некоторые считают, что это событие было плохим предзнаменованием для княжеств Семи Братьев. Ведь именно тогда началось движение за независимость, и Крадур, несмотря на свои попытки сохранить страну предков, не смог предотвратить неизбежный итог… Цитирую по памяти.
— Хочешь, чтобы я похвалила твою память?
— Думаешь, я за этим всё это сейчас рассказывал?
— Думаю, и за этим тоже, — холодно улыбнулась Элья. — Но да, плохо похоже на совпадение. Книжка довольно броская, и раз она докатилась до окраин, то, наверное, популярна в Татарэте.
— Я полагаю, более чем, — кивнул Саррет. — В рекламу наверняка вложили достаточно средств. При этом в Кабрии «Исторические курьёзы», мягко говоря, под запретом. Ты вроде писала, Инерра станет королевой, чтобы якобы восстановить справедливость?
— Да, Панго хочет, чтобы она посидела на троне, а потом ушла на покой. Уже насовсем.
— Так вот, так как в Кабрии книжка запрещена, то об этом инциденте среди населения знают единицы — и то, скорее всего, слышали, когда в школе учились, не позже. Если кому из осведомлённых кабрийцев Инильта покажется похожей на покойную фрейлину, в его голове ничего не сработает. А теперь представь, что будет, если мёртвая королева сядет на трон Татарэта, где куча людей читала эти «Курьёзы». Кстати, эта история очень выделяется среди остальных в книге. Не весёлый пикантный рассказик о после безымянной страны, а довольно мрачное произведение. День этого несчастного пира представлен как чёрный день в истории Семи Братьев… Недобрый знак, злой рок…
Элья тряхнула головой:
