«Как он мог не позвонить мне ни разу с тех пор! И это после всего, что между нами было! Я ведь на самом деле думала, что нравлюсь ему, даже нет, я была уверена, что он влюблён в меня. И что? Просто забыл, как меня зовут! Воспользовался и бросил!» – эти мысли неотступно преследовали её всё оставшееся лето, после того как она вернулась домой.
Первые дни Кира ждала его звонка и надеялась, что Вадим приедет к ней. Затем надежда начала таять, а вместо неё пришли горе и отчаяние. Впервые в жизни она почувствовала на себе боль от разбитого сердца, ощутила страдания, вызванные неразделённой любовью.
Девушка жила лишь ожиданием сентября, желая посмотреть в глаза преподавателю, когда вновь встретит его в университете и спросить лишь одно: «Почему?»
Она искренне не могла понять, по какой причине он отказался от неё, почему бросил вот так, ничего не сказав на прощание.
Каждую ночь ей снились кошмары. Утром девушка не могла вспомнить их содержание, но ощущала липкое послевкусие ужаса, тонкой плёнкой окутывающее её подсознание.
Она безуспешно гадала, что так сильно пугает её во снах, но затуманенное сознание не позволяло увидеть и понять. Единственное, что она помнила – каждый раз, когда ужас становился невыносимым, неизвестно откуда появлялся крупный ночной мотылёк, коричневый в золотистую крапинку. И его появление приносило успокоение.
– Говорят, ты сбежала из дома к историку, – как сквозь туман услышала Кира голос Ксюши Комаровой.
Девушка вздрогнула и вынырнула из своих мыслей. Она обвела взглядом подруг и поняла, что все они со злорадным любопытством ждут от неё подробностей этой нашумевшей истории.
– С чего вы взяли? – пробормотала она краснея.
– Да весь универ обсуждает! Вадим Глебович ведь уволился. Или его попросили написать заявление по-хорошему! – продолжала болтать Ксения, не замечая сконфуженного вида подруги.
– Как уволился? – Кира почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног.
Студентки принялись переглядываться, уже сделав для себя определённые выводы, которые нужно было обсудить за спиной у подруги.
– Да, уволился. Моя двоюродная сестра работает лаборантом на кафедре истории, так вот она видела, как он приходил писать заявление. Говорит, что историк даже на себя не был похож. У него седые волосы на полголовы! А на лице шрам!
Кира побледнела. В голове у неё как будто что-то щёлкнуло, и воспоминания яркими картинками пронеслись перед глазами. Кузница, меч, заговоры…
Она знала, что Вадим пережил нечто ужасное, но что именно? Этот момент как будто ускользал от неё, не позволяя вспомнить подробности.
– Что с ним случилось? А, Кир? Мы тебя ждали, думали, ты знаешь, нам расскажешь! – Ксюша с нескрываемым удовольствием подалась вперёд.
– Я не знаю… – только и смогла вымолвить девушка.
Она отчаянно пыталась вспомнить, но ничего не получалось. В воспоминаниях осталось только его дыхание возле виска и едва слышные слова: «Забудь всё, что пугает тебя, ничего этого нет…»
– А за тобой полиция приезжала, да? Весь универ на уши подняли! Нас всех вызывали, расспрашивали о ваших отношения, – вступила в разговор другая подружка.
Студентка с наслаждением принялась пересказывать сплетни, с деланым сочувствием поглядывая на Киру.
Но та уже не слушала. Она развернулась и со всех ног понеслась на кафедру. У секретаря девушка выяснила городской адрес бывшего преподавателя, соврав, что брала у него книгу в прошлом семестре и не успела вернуть. А затем вылетела из здания университета и помчалась к автобусной остановке.
Как в бреду, почти не соображая, зачем она это делает, Кира вскочила в маршрутку и отправилась по адресу, который дали ей на кафедре. Добравшись до нужной многоэтажки, она бросилась искать подъезд, в котором находилась квартира историка. И вдруг увидела Дарью, сестру Вадима, которая как раз выходила из дома.
– Даш, постой! – закричала Кира и бросилась к ней.
Та остановилась, с изумлением глядя на запыхавшуюся девушку:
– Чего тебе?
– Где Вадим?
Даша задумчиво поглядела на Киру, как будто решая, стоит ли с ней разговаривать или нет. Наконец, после затянувшейся паузы всё же заговорила:
– Вадим ушёл в свою лесную избушку. Брат был сильно покалечен после битвы с бесами. Он лечился лесным волшебством и смог встать на ноги, но выглядит всё равно не очень, уж точно не так, как раньше.
Услышав это, девушка побледнела. Все разрозненные кусочки сложись в единую картину. Бесы, преисподняя, проклятые души колдунов. Всё это чародей заставил её забыть, желая, чтобы Кира уехала.
Девушка помнила лишь хорошие моменты – прогулки в лесу, болтовню в кузнице, когда он работал, бешеное удовольствие от близости с ним. Никаких чудовищ и призраков в её воспоминаниях не было до этого самого момента. Они лишь неосознанно появлялись во снах, которые она не могла запомнить.
Кира сама не заметила, что слёзы подступили к глазам. Она жалела только об одном, что раньше не решилась сама узнать о судьбе Вадима, вместо того чтобы ждать от него звонка.
– Как мне его найти? – закричала она, вцепившись руками в плечи Даши.
