Наконец тот заметил присутствие Конрада и, попросив Юргена подождать, направился навстречу ему.
— Привет, — рассеянно и немного напряжённо сказал Рей.
— Я не знал, — Конрад улыбнулся, теряясь в мыслях, кружившихся в голове, — чего я ещё не знаю о тебе?
— Многого, — Рей постарался смягчить голос и выражение лица, — обычно я прошу не беспокоить меня с трёх до пяти.
Конрад торопливо кивнул.
— Я учту, прости. Просто для работы мне нужно сфотографировать себя… А Жак отказывается давать мне фотоаппарат.
Рей кивнул, принимая озвученный факт.
— У меня есть несколько фотографий. Я занесу их тебе через пару часов.
Конрад кивнул и поспешил сбежать.
Он решил потратить имеющееся время на то, чтобы замочить глину и набросать эскизы со своего отражения в зеркале.
За окном уже начало смеркаться, но он так увлёкся процессом, утонул в позабытом уже ощущении живого материала под руками, что едва не выронил макет, когда, обернувшись, увидел, что в дверях стоит Рей с небольшим конвертом в руках.
— Прости… — выдохнул Конрад, — я не знал, что ты здесь.
Рей улыбнулся уголком губ.
— Уже давно, — признался он, — за тобой интересно наблюдать. Как кино посмотрел.
Конрад потупился и негромко рассмеялся.
Рей шагнул к нему и, взяв за плечи, притянул к себе, а затем утонул носом в его волосах. Сделал глубокий вдох. Дорогой парфюм нарушал идиллию, и Рей со вздохом отодвинулся от него.
— Я принёс, — сказал он и протянул Конраду конверт.
Конрад нахмурился в недоумении, отложил болванку и, вскрыв его, вытянул несколько фотографий.
Пальцы его затряслись, когда он увидел самого себя, призывно изогнувшегося у бока старинной вазы.
Конрад торопливо убрал фотографии обратно внутрь и зажмурился.
— Конрад…
— Прости, — он торопливо замотал головой. Сделал глубокий вдох и снова раскрыл конверт. — Я идиот. Кажется, стал забывать, как оказался здесь.
Рей молчал. Это был редкий случай, когда он сам отвёл взгляд.
Потом, после долгой паузы, он заговорил.
— И всё же взгляни. Как скульптор, Конрад. Ты должен разбираться в красоте.
Конрад ещё раз глубоко вздохнул и заставил себя открыть конверт. Медленно принялся листать фотографии одну за другой. То, что фотографии очень хороши, он не мог отрицать. Если бы только это был не он…
— Понимаешь, — Конрад наконец поднял от них взгляд, — когда я смотрю на них, я думаю, сколько людей их видело… не говоря о том, что их видел ты?
Рей присел на подлокотник кресла, которое установили здесь специально для него.
— Ты не хотел бы, чтобы я видел их?
— Хотел бы, — Конрад вздохнул и, отложив фотографии в сторону, подошёл к нему. — Я рад, что вижу тебя сейчас. Что я… с тобой.
— Этого не скажешь по твоим глазам.
— Да. Я бы подарил тебе себя, Рей. Если бы мог. Но даже этого я сделать не могу.
Рей осторожно обнял его за талию и, потянувшись, поцеловал в уголок губ.
— Я давно уже решил, что буду ждать. Пока ты сам не захочешь быть со мной.
— Но ты уже видел… всё… что я мог тебе дать.
«Ты и не представляешь, насколько всё», — пронеслось у Рея в голове.
— Я видел, — согласился Рей, внимательно глядя на него, — и я выбрал тебя. Чего бы мне это ни стоило, я принял решение, что ты должен стать моим. И если я всё ещё жду, вместо того чтобы просто взять своё, то попробуй представить, насколько важно для меня получить тебя целиком. Не только секс. Я хочу тебя всего. Чтобы ты был со мной.
Конрад молча обнял его и уткнулся в висок. Волосы Рея слабо пахли каким-то специями и чуть-чуть — собой.
— А что касается тех, остальных, — продолжил Рей, чувствуя, что ещё не всё, — то я приложу все усилия, чтобы ты никогда не встретил их. Чтобы они никогда не добрались до тебя.
Конрад вздрогнул и, чуть отстранившись, внимательно посмотрел на него.
— Они могут?.. — ошарашенно спросил он.
— Не знаю, — честно ответил Рей, — я бы смог. Если бы тебя отобрали от меня, я бы убил того, кто тебя получил, но добился своего. Вернул тебя.
Губы Конрада дрогнули.
— Тебе доводилось убивать? — спросил он.
— Нет, — Рей качнул головой. — Многие считают, что на том уровне бизнеса, которым занимаюсь я, без этого нельзя. Но это не так. Нужно просто уметь находить подход к людям. Уметь говорить с ними на их языке.
У Конрада было ещё много вопросов, но он боялся произносить их вслух — не столько потому, что боялся, что Рей откажется отвечать, сколько потому, что боялся, что в самом деле может получить ответ.
— Я был бы признателен, — продолжил Рей, — если бы ты поработал с этими фотографиями. Мне кажется, на них ты выразил себя как модель. В них есть то, чего ты можешь не увидеть сам, просто глядя на своё отражение в зеркале. Но если они не подходят, я сам сфотографирую тебя. Правда, вряд ли сумею сделать это так же хорошо.
Рей ушёл, оставив его одного. А Конрад подошёл к окну и долго водил по фотографиям кончиками пальцев, изучая самого себя. Он в самом деле никогда не видел себя таким.
Стояла уже середина осени, когда Конрад, работавший в своей новой мастерской, увидел синюю Панамеру, подъезжавшую ко входу в гараж.
