Наверно, из-за крутого подъема дышать становилось все труднее, возникало паскудное чувство, что пеньковая петля уже начинает затягиваться на шее. Жаворонок мимоходом отметил, что у ворот верхнего города стоят часовые, и от этого стало еще противней. Никогда прежде их тут не было, да эти ворота и на ночь-то никто не запирал! Сивер Аритен не боялся восстаний. Может, зря?..
Впереди замаячила главная площадь, и как будто из прошлого, донесся перезвон бубенцов из храма Четырех Стихий. Из мешанины долетевших до него запахов Рик безошибочно выхватил нотки аниса. Лампы с эфирным маслом этого растения традиционно жгли у алтаря пламени. Жаворонка подтолкнули в спину. А он и не заметил, что остановился…
Показалось вдруг, что печать на груди жжет кожу. А ведь время-то вышло, теперь терять действительно нечего: пришли. Так отчего бы не попытаться?.. Здесь полно солдат, его прикончат, это понятно! Но хоть ощутить напоследок пламя в своих пальцах, дать волю силе… Отчего бы нет?!
Он уже готов был потянуться к своей магии, представить, как деревянное сооружение впереди охватывается огнем. Но огляделся по сторонам и понял…
Сколько здесь людей? И сколькие из них живут своей бестолковой верой в возрождение дома Аритенов?! Напрасной, тщетной, да… Но взять и разом отобрать ее?.. А не так-то легко решиться на подобное!
А если Рик сейчас даст понять, кто он, а потом погибнет на их глазах…
Проклятье! Если б хоть какой-то шанс был, он рискнул бы! Но какие к бесам шансы, если главная площадь Эверры так и кишит черно-серебряными?! А значит, нужно просто идти, повинуясь рукам конвойных.
Пиар стиснул зубы: очередная колдобина отдалась тупой болью в подреберье. Обернулся назад и с невольной гордостью отметил, что гвардейцы окончательно скрылись из виду.
– Да, дружище, я знал, что ты у меня лучший! – ухмыльнулся эверранский принц, погладив горячий подрагивающий бок Нетопыря.
Действительно, если говорить о коротких забегах, да еще по ровной дороге – конечно, статные тонконогие скакуны сигвальдской или тем более ирейской породы оказывались быстрее. Но когда дело доходило до настоящей скачки, невзрачный Нетопырек неизменно выходил вперед с таким отрывом, что и сравнивать глупо. Рей и еще один парень из сопровождавших вчера ухитрялись маячить где-то за спиной, остальные отстали и того раньше.
Альвир покосился на едва-едва выглянувшее из-за горизонта светило. Тронул коленями конские бока. Да, почти добрались, но и времени совсем в обрез, так что лучше бы не рисковать.
– Ну давай, еще чуть-чуть… – подбодрил он – не то коня, не то себя самого. В голове гудело, кровили свежие царапины. Фениксовы перья, да, там, на выселках, когда принц завалился на узкий топчан в первом попавшемся доме, ему казалось, что никакая сила не заставит его подняться и куда-то нестись. Честное слово, даже явись к нему лично Сэйгран Ивьен и отдай очередной приказ – послал бы в пекло!
Но не Сэйгран ввалился в маленький домик у Красного пруда. Не прошло и пары часов, как в соседней комнате разгорелся спор, и только сумевший задремать Альвир с трудом узнал голос Ричарда – личного слуги Вальда Гарты.
И вот теперь он уже два дня гнал Нетопырька почти без отдыха и больше всего боялся, что напрасно рвет жилы. Беглый каторжник, о котором в своем письме сообщал граф, мог оказаться кем угодно. Но если есть хоть один шанс, хоть тень шанса… Да бес с ними, с ребрами, тогда! Ерунда все это… Только б не опоздать, а остальное может катиться к фениксам!
Лиар влетел в ворота верхнего города и помчался к центральной площади. Здесь было людно, и скорость пришлось сбавить. Ах небо, ну чего под копыта лезть-то?! Принц сжимал кулаки от нетерпения, дожидаясь, пока очередной прохожий уйдет с дороги, и сквозь разношерстный водоворот горожан пытался рассмотреть, что происходит там, у внутренней стены. Сквозь собственное рваное дыхание перезвон колокольчиков был едва слышен. Утренняя служба в храме Стихий – значит, казнь вот-вот должна состояться.
Спешился. Колени подогнулись, и пришлось опереться на седло, переждать несколько секунд. Бесы, как не ко времени! У него и мгновения лишнего уже нет… Остановил первого встретившегося гвардейца и сунул ему поводья.
