Альвир заставил себя успокоиться и заговорил медленно, тщательно подбирая слова. Словно на десятки агмов его вновь окружал ломкий лед Варды, по которому хочешь не хочешь, а нужно пройти. Осторожно, без резких движений, след в след… Очень важно было сейчас не ошибиться.
– Дядя, вы всегда были со мной откровенны, и я это ценю. Полагаю, что со своей стороны я обязан отвечать тем же… – Проклятье, он, конечно, пожалеет об этом… Потом как-нибудь. А сейчас осталось только дождаться сухого кивка и продолжить. – Так вот, если вы решите в целях моей безопасности или еще по какой причине… устранить Рика… вам следует сделать то же и со мной. Потому что иначе я вас убью.
Четко очерченная бровь едва заметно дернулась вверх. Удивлен? Рассержен? Взбешен? Небо, да разве с ним можно понять?! Хотя какая в пекло разница?.. Главное, чтобы он, граф Ивьен, понял Лиара. Это к лучшему, что на лице принца всегда написаны все его намерения…
Не просьба и не угроза. Простая констатация.
– Надеюсь, мы поняли друг друга, – Нейд с трудом подавил желание отвести взгляд.
Дядя тоже смотрел прямо. На мгновение почудилось, что по его изящным чертам скользнула тень усталости, но голос зазвучал совершенно невозмутимо. Точно также Сэйгран говорил на светских приемах, когда предлагал кому-то из высоких гостей попробовать новый сорт вина. Точно так же он говорил двенадцать лет назад в день после штурма, когда отдавал приказы о многочисленных казнях.
– Так я и поступлю, если это будет необходимо. Советую вам быть осторожней – и в поступках, и в высказываниях.
Граф кивнул и двинулся прочь, не забыв придержать дверь, чтобы та ненароком не хлопнула. Сэйгран Ивьен не хлопает дверями, не убеждает и не угрожает. Зачем ему? Те сумасшедшие, кто имел неосторожность вступить с ним в конфликт, просто оказываются мертвы: иногда для них находится официальное обвинение, иногда они просто исчезают. К Пиару Нейду это прежде не относилось, слишком накладной для регента выходила его смерть. Но пес его знает, что будет дальше!
Альвир не сомневался, если дядя сочтет нужным, прикончит обоих к бесовой бабушке – и его, и Рика. Лишь бы только не случилось у графа подобной необходимости…
В его комнатах любопытный Жаворонок, похоже, успел проверить не один сундук, а все. Теперь бывший каторжанин вертелся перед установленным на столе зеркалом, тщетно пытаясь разглядеть, как откопанная где-то рубашка горчичного цвета смотрится со спины. Смотрелась она, увы, немногим лучше, чем спереди…
Альвир окинул приятеля скептическим взглядом, подошел и принялся поправлять воротник. Вытащив кинжал, проковырял новое отверстие в ремне, одернул подол. Н-да…
Вернулся в спальню и принес зубастый костяной гребень.
– Лови! Некоторым помогает…
Рику не помогло. Несмотря на их общие усилия, выглядел мальчишка… гм, даже не то чтоб плохо… Ему и цвет шел, и даже одежду удалось найти почти по размеру, – Лиару она была безнадежно мала, сто лет не носил. Просто что-то в нем было такое… со здешним укладом совершенно не сочетаемое.
– Слушай, а ты уверен, что со мной тебе будет солиднее? – с сомнением осведомился преступник, возвращая гребень хозяину.
Альвир постоял несколько секунд, глядя на его курносую физию, помолчал.
Уверился он лишь в двух вещах. Во-первых, пытаться придать Рику приличествующий случаю вид – дело заведомо гиблое, а во-вторых… Во-вторых, не жалеет он о том, что сказал сейчас Сэйграну. Не отдаст он этого человека. Не сможет отдать.
– Почти. Так, к бесам все, пошли завтракать, – вздохнув, предложил Альвир. – Хорош перед зеркалом вертеться, а то начинаешь мне мою сестру напоминать! И дел у нас сегодня – хоть вешайся…
Узкие коридоры, потемневшая от времени каменная кладка, местами завешенная гобеленами и флагами. Факелы в массивных стенных кольцах – сейчас они не горят, их зажгут только к вечеру. Рик с трудом поспевал за широким шагом своего спутника и никак не мог справиться с разбушевавшейся памятью. Образы всплывали в сознании, дразнили – вот-вот ухватишь! – но в последний момент изворачивались и норовили растаять. От этого ныли зубы и сжимались кулаки. Временами Жаворонок дотрагивался до прохладных шершавых стен, и камни до обидного привычно ложились под пальцы. Проклятье, он жил здесь когда-то! Действительно жил…
Только теперь, несмотря ни на что, находиться тут оказалось непривычно и даже неуютно. Может, раньше в эверрском замке было менее людно, а может, Рик просто отвык. В глазах уже рябило от мелькания разноцветных тканей, дорогих украшений и дворянских знаков различия. А кругом люди, люди… В жизни он не видел столько людей! Слуги, гвардейцы, женщины, одетые в шелк и альдорский бархат… И все куда-то торопятся, носятся туда-сюда. Довольно часто бывший каторжник замечал на себе чужие взгляды: иногда неприязненные, но чаще – просто любопытные.
