В золотых и рыжих отблесках рассвета проклятые камыши выглядели не столь тошнотворно, да и опостылевший промозглый ветер еще не успел подняться. Гаро облокотился на невысокий парапет, огораживающий смотровую площадку. Он приходил сюда четвертое утро подряд. Не от того, что хотел полюбоваться окрестностями треклятой Вессы или побыть один. Даже не из-за бессонницы, как шепотом предположил один из часовых. Просто гонцы Анирады всегда прилетали с рассветом: уж слишком приметны они были бы в другое время суток. Вообще-то, для вестей рановато… Должно было уйти время на подготовку, да и птице понадобилось бы несколько дней для того, чтоб добраться из Эверры в Вессу: огнекрылые ласточки, творимые Радой, куда быстрее обыкновенных голубей, но и им нужно время. Хм, говорят, люди Ордена могут передавать друг другу послания при помощи золотого артефакта и это не требует ни времени, ни колдовских умений. Может, это сказки, может, нет, в любом случае Анирада и ее маги таким артефактом не обладают. Жаль… Меньше пришлось бы волноваться.
Проклятье, лишь бы все получилось! Лишь бы регент оставил столицу, лишь бы Альвир оказался достаточно глуп и благороден. Лишь бы Раде хватило сил удержать чужой, непривычный облик в течение нескольких часов… Да, она двенадцать лет не появляется на людях, не изменив собственной внешности, – она справляется, хоть это и невероятно трудно. Оттого и редко видят на балах и приемах хрупкую черноволосую красавицу Пору Гаро, из-за этого даже пошли сплетни о том, как ревнив и деспотичен Сафир, ее муж. Дольше всего на памяти герцога Раде пришлось удерживать облик Поры на траурной церемонии после смерти Иргана – почти двенадцать часов. Сейчас вроде бы не требовалось так долго, но одно дело держать образ, к которому она уже почти привыкла, и совсем другое – придать своей внешности черты покойной Ниены, женщины настолько непохожей на Раду, настолько ей чуждой. Многие вовсе полагают такую магию невозможной, и не так уж они далеки от истины: Сафир знал немало людей, обладающих даром, но никто, кроме Анирады, не сумел бы сотворить подобного.
Ничего, скоро все это кончится… Скоро они смогут пройти рука об руку по дороге, усыпанной цветами, подняться на ступени, ведущие к эверранскому трону, и люди будут выкрикивать ее имя. Ее настоящее имя. Анирада… И внешность менять ей никогда больше не придется, пусть все кругом видят, как она хороша на самом деле. А сейчас нужно только не ошибиться.
Трепет рыжих крыльев выдернул герцога из раздумий – живой, подвижный язычок огня опустился на подставленную руку. Если присмотреться, можно было разглядеть в нем очертания ласточки. Гаро полюбовался ею несколько мгновений и сжал ладонь.
Он зажмурился, а когда снова открыл глаза, птица уже развеялась. Никаких писем, никаких точных данных… Сложный и капризный способ связи, возможный только между самыми близкими друг другу людьми. Но на коже осталось ощущение ее прикосновения, в воздухе – запах ее духов. А еще осталось отчетливое осознание того, что все прошло гладко: Анирада справилась, люди в Холмах готовы. Гаро мысленно подсчитал, сколько времени заняла передача послания – по всему выходило, что дней пять, не меньше. А значит, Лиар Альвир уже ближе чем на полпути к Холмам.
– Тьфу ты бесы, чувствую себя «лошадником»! – пробормотал Ренен, когда ему наконец удалось разжевать кусок опостылевшего сушеного мяса. Обедали в седлах: Лиар Альвир, лично возглавивший эту авантюру, вообще гнал отряд с какой-то невероятной скоростью. Стражник запил мясо пряным травяным настоем, в котором здорово чувствовался привкус масла, и поморщился. Дрянь эту действительно уважали в Орбесе: при всех своих минусах она здорово согревала и помогала насытиться. Когда по двенадцать часов проводишь в седле – самое то.
– У «лошадников» еще кумыс есть! А я уже несколько дней трезв, как какой-нибудь храмовый служитель во время поста! – пожаловался ехавший рядом Дейн, и Ренен не нашелся, что ему возразить. Выпивка – ладно, пес с ней… Но условия у них в самом деле хуже, чем у неприхотливых степняков. А как иначе, если командир им нынче достался похлеще любого фиора?
Да еще жара последних недель пошла на убыль так резко, что никто и выругаться не успел. Вот уже третий день дождь лил, не переставая, а по ночам стоял такой дубак, что на лужах к утру красовалась хрупкая ледяная корочка. Под ногами смачно чавкала раскисшая земля. В седле – это еще ничего, хуже, когда приходилось спешиваться, вести коней под уздцы, – а ведь приходилось временами! Во-первых, животные уставали почище всадников, с этим тоже приходилось считаться, а во-вторых, конному некоторые участки было просто не преодолеть. Принц же напрямки ломанулся, не по тракту.
