Доплелся до места, огляделся. Нейд, обвязанный свежими бинтами, как яблоня праздничными лентами на солнцестояние, отдавал какие-то приказы. Ринтан и еще двое перевязывали других раненных. Дейн застыл в одной позе и, не мигая, пялился в пространство, – видеть таким улыбчивого стражника было непривычно и неприятно. Что поделать, парень только что лишился лучшего друга, мертвое тело Тайрена кто-то уже накрыл плащом. Ренен что-то говорил Дейну, но тот едва ли вообще его слышал. Сам десятник тоже выглядел не лучшим образом, то и дело размазывал рукавом грязь и кровь на физиономии и часто моргал. Рик подсчитал в уме…
Ну что, если прибавить стрелков на западном берегу, выходит, что отделались они бесовски дешево, учитывая расклад. Человек семь-восемь убитыми, не больше.
А потом Рик напоролся взглядом на мертвого разбойника в серой куртке – того, которому сам перерезал горло, – и неожиданно для себя остановился. Пригвоздило к месту беспощадное осознание.
А ведь он, Жаворонок, теперь убийца.
Стоило об этом подумать, как пришла злость. Бесы дери, какое «теперь», он в свое время прикончил несколько десятков гвардейцев в тронном зале! Что ему этот мужик с перерезанной глоткой, если Рик с четырех лет убийца?! Да и какие могут быть моральные терзания, что он, дама благородная? Надо было, вот и убил!
Только он все равно вдруг попятился обратно к зарослям – сам не понимая зачем. Перед глазами было черно, как в пекле…
Он даже не понял, в какой момент рядом оказался Нейд, перехватил за плечо здоровой рукой. Заглянул в глаза. Проклятье, нужно же объясниться! Почему пропал вчера, как выкрутился… Он открыл рот, но сил говорить не было, и он только судорожно втянул воздух. Взгляд то и дело возвращался к мертвому телу.
Альвир мотнул головой, останавливая, – мол, потом расскажешь. Проследил за взглядом волшебника и притянул к себе, заставив уткнуться в мокрую стеганную куртку. Жаворонок шарахнулся так, будто его прижимали к раскаленному добела металлу, но принц удержал.
– Это ненадолго, скоро отпустит, – просто сказал Нейд, продолжая держать ладонь на затылке Рика.
И он поверил. Пес знает почему, поверил, и все! И что вскоре исчезнет это жуткое чувство отвращения к самому себе, и что, когда он будет закрывать глаза, перед внутренним взором прекратит маячить лицо покойника… Рик на мгновение позволил себе обмякнуть в руках принца, спрятался в жесткой ткани. Потом с усилием отстранился и, стараясь не смотреть на Нейда, пошел к ближайшему валуну – очень захотелось упасть на уже нагретую солнцем поверхность. Главное, не оборачиваться, не ловить сочувственный взгляд серых глаз. Ему на миг представилось, что не парню тому в засаленной куртке он рассек артерию и что не Баррену сегодня закрыл глаза, а ему, Нейду. Ведь так однажды и будет!
Случайно зацепил взглядом стоящего чуть поодаль Орвика. А, этот еще… Рик сегодня полез с ним откровенничать, потому что отлично понимал: тот тоже его раскусил, терять нечего. Да и стражник из кожи вон лез, чтоб спасти Нейда, наверняка выполняет волю хранителя, а значит, не так уж Рик и рисковал. Более того, это может быть полезным – заводить собственные знакомства среди магов: всю жизнь зависеть от хранителя Жаворонку не больно-то хотелось. Он закинул наудачу… Если б увидел, что ошибся, то вполне готов был убить Орвика. А что, ему теперь не впервой… Но стражник так неубедительно начал отнекиваться, что Рик готов был голову свою заложить – угадал. Стало быть, и этот напыщенный хмырь – приверженец Аритенов.
И вот теперь он смотрел на Жаворонка со странной смесью непонимания, омерзения и ужаса. Ах, еще бы, благородному господину невдомек, как можно плести заговоры и смотреть в глаза Пиару Альвиру.
А вот как-то можно! Рик зло отвернулся от Орвика, сплюнул сквозь зубы. Разве может этот парень понять?.. Вся неприязнь, весь ужас, который он испытывает сейчас, глядя на Жаворонка, – это ерунда. Бледная тень, далекий отголосок того, что чувствует сам Рик. Но когда все решения приняты, ставки сделаны, а выигрыш непомерно велик – отступать нельзя.
Мысли все сворачивали не туда, путались, мешали друг другу. Уже с неделю как вернулись из того треклятого похода, а Рика все не отпускало. Даже хуже – тревога только росла. То хмырь тот со вспоротым горлом мерещился, то умирающий Варрен. Последний – все чаще. Он смотрел на бывшего приятеля с иступленным, безумным торжеством, и хриплый голос резал что-то в душе тупым, ржавым ножиком.
