- Нет, буду жить. Половой жизнью, - я сказал ему на ушко, прежде чем лизнуть его.
А потом отступил назад, к постели, сел сам и заставил Яна сесть мне на колени, лицом ко мне. Он сел и обнял меня, вжимаясь лицом в шею. Приходил в себя, отдыхая. А минут через двадцать, когда уже немного прошла слабость в коленях, мы залезли под душ - взмокшие и все в сперме.
Да. Вот такие у него сегодня были странные желания. Стоя. Без смазки. В него. Но это были не последние странности для меня в этот вечер. Была и ещё одна, но уже не просто странность. Для меня это было почти потрясением, окончательно раскрошившим мой и так больной твинсами мозг. Это были всего нескольких простых слов, сказанных хриплым шепотом мне в губы, под шум падающих на нас упругих струй теплой воды:
- Люблю тебя... очень...
Вот так вот.
Ты ещё дышишь, Ангел?
Поздравляю.
Я сидел на постели, накинув мамин банный халат, курил, поставив перед собой пепельницу, покачивая головой в такт негромко играющему на компе "Prodigy", и смотрел на Яна. Закинув руку за голову, тот лежал на постели в одних расстегнутых джинсах, натянутых на влажное тело. Я любовался на его мокрые чёрные волосы, так обалденно раскинувшиеся на белой подушке, на тонкие пальцы, теребящие кожаный напульсник, лежащий рядом на постели, снятый им перед душем.
- Не холодно? - я провёл пальцами по его животу, и он вздрогнул от сжавшихся мышц.
- Нет, - хмыкнув, поймал мою руку. - Щекотно же.
Я улыбался, а он разжал пальцы, не убирая руки с моей, не отрывая взгляда от моего лица, а потом приподнялся, опершись на локоть, оказываясь ко мне поближе. Я тихонько гладил его пальцы, сам плавясь от этих прикосновений. В комнате царил полумрак.
Начинался вечер, и можно было включить свет, но нам не хотелось.
- Останься у меня сегодня, а? Было бы здорово, Ян, - тихо попросил я, на самом деле желая этого так, что под рёбрами ныло.
Мозаик забрал из моих пальцев сигарету, затянулся, выдохнул, вернул обратно. Сел, обхватив колени и пристально глядя на меня, сглотнул. Потом убрал с моего открытого плеча мокрую прядь волос, закидывая её на воротник халата.
- Я бы хотел, Дин, очень, но Свят последние дни ночует дома. Приходит вечером, и я надеюсь, что он всё-таки, зараза такая, обратит на меня внимание. Понимаешь?
Я выпустил дым вверх, не спеша стряхнул пепел.
- Хочешь оказаться рядом, когда ему этого захочется? - спросил я, глядя на Мозаика, следящего за сигаретой в моей руке, и добавил, - если вдруг ему захочется, да?
Ян кивнул:
- Типа того, - снова взял у меня сигарету, затянулся и вернул.
- Как ты думаешь, долго он тебя ещё так мурыжить будет? Раньше было что-то подобное?
Ян отрицательно покачал головой и на секунду упёрся лбом в своё колено.
- Было по мелочам, так, фигня разная, - вздох, который Ян пытался скрыть, но не получилось. - На день-два, не больше, даже тогда, когда он понял, что я, скорее всего, гей, не было чего-то подобного.
Я напрягся:
- В смысле?
Ян поднял голову:
- В смысле... Свят же не с рождения знал, что я гей. Он должен был это как-то узнать, правильно? Тогда, Дин, когда я влюбился в парня... До него же и не было ничего, что говорило бы об этом. Вернее, об этом не было разговоров, понимаешь? Свят встречался с девчонками безо всяких проблем. Мне этого не было нужно на самом деле, но Свят считал, что я просто стесняюсь, и я его не переубеждал.
Ян коснулся моей голой коленки, выглядывающей из-под халата.
- А я давно чувствовал, что меня влечет к некоторым парням, молчал только. Не думал, что это серьёзно, до того, как... - он покачал головой. - А потом, уже когда скрывать стало невозможно, рассказал ему всё сам. Рассказал, что целовался и что мне это нравится.
Я затянулся и нервно затушил сигарету. Да, меня это напрягало! По-моему, я впервые почувствовал на своей шкуре, что такое ревность.
- Тогда он орал, как ненормальный. Орал, что ему не нужен брат-пидор, что я действительно урод, блядь, моральный урод.
У меня округлились глаза. Я смотрел на Яна и не понимал, почему об истерике брата говорит так спокойно.
- Орал, орал... а потом обнял и сказал, что любит меня даже таким. Сука.
Я расслабился. Вот честно, никогда меня не трахали чужие проблемы, чужие жизни и отношения, но появление этих фриканутых клонов в моей жизни заставило что-то поменяться у меня внутри, я это чувствовал.
- А тут, блядь, третья неделя пошла... пипец, - Ян со стоном снова опустил лицо в колени. - Ну, сколько можно, Дин? Да, я понимаю, что виноват, но я же просил прощения! И сколько раз пытался поговорить, объяснить всё - он же не слушает, зараза!
Как же было тяжело понимать, что помочь в этом не можешь, как бы сильно этого не хотелось.
- Ебальник ему набить, что ли, а? - я, прищурившись, смотрел на Яна, как он медленно поднимает голову, видел его глаза, в которых были то ли смех, то ли слезы, а на губах то ли улыбка, то ли оскал.
