Ох, мать моя женщина... Знаете ощущение в сексе, когда чувствуешь, что вот сейчас, в эту минуту, сделаешь всё? Всё, что считал для себя неприемлемым, чего никогда не хотел с другими, а с ним, с ним сделаешь, с ним - хочешь. И чувствуешь, хочешь так, что понимаешь, не сделаешь - сдохнешь. Вот такое у меня было ощущение, и я делал то, чего не делал раньше.
Я никогда и никому не лизал задницу, ни в прямом, ни в переносном смысле. Ни ягодиц, ни уж тем более промежность, а сейчас я не мог этого не сделать. Я не знаю, безумие, помутнение, сильнейшее желание, передоз адреналина или что. Но так было, и этому желанию я не мог сопротивляться.
Я хотел и делал. Целовал и ласкал языком нежную, розовую, почти безволосую кожу промежности, аккуратно захватывал губами подтянутую мошонку, перекатывая языком шарики яиц, отпуская, разводя большими пальцами ягодицы, и лизал уже там, подрагивающую дырочку, чувствуя, как у еле дышащего Мозаика дрожат колени...
Когда Ян расслаблялся или зажимался, матерясь, шепча мое имя, я понимал, что в такие секунды он боялся кончить. Как, впрочем, и я. И тогда я сильно сжимал свой член через боксеры.
А потом я сдернул с него джинсы вниз, помог их снять совсем, не смог удержаться, чтобы не провести руками по стройным ногам, красивым бедрам, испытывая головокружение. Поднялся и Ян, развернувшись, взял мою голову в ладони, поцеловал властно и глубоко, взъерошивая пальцами волосы, скуля и тяжело дыша, а потом оторвался от меня и прошептал:
- Давай, Дин, я хочу, - и сам содрал с меня боксёры вниз на бедра, обнажая член.
- Ян, смазка, резина... надо, - шептал я ему в губы, а он отрицательно покачал головой, резко присел, вобрав член в рот так, что я чуть воздухом не захлебнулся от рванувшего в мозг сумасшедшего восторга и кайфа.
Несколько движений, от которых уже почти кончаешь, а потом он оставляет на члене свою слюну, поднимается снова к губам, целует и шепчет:
- Пусть так, ладно? - и поворачивается ко мне спиной, выгибается, наклоняясь.
- Ты псих, Ян, будет больно, слышишь? Ты же эмо, а не мазохист, м?
- Я знаю, Дин, пожалуйста...
- Ну, еп же, Ян! Второй раз в жизни трахаться собираешься! Я же порвать тебя могу, придурок!
- Ты обещал - всё, что я захочу.
- О, мама! - простонал я и с трескающимися со звоном мозгами, облизав пальцы и закусив до крови губу, попробовал войти в упругую дырочку, горячую и такую соблазнительную.
Палец прошёл без труда, я попробовал ввести второй, целуя влажную кожу на спине Мозаика, и через пару секунд вошёл и он.
- Всё хорошо, - шептал я, успокаивая нас обоих.
Хорошо? Без резины и смазки я никогда не трахался. Нет, в этом смысле, я ничего не боялся. Я ему верил, и Ян, судя по всему, мне тоже доверял. Я боялся другого - причинить ему сильную боль. Но сейчас было не до размышлений. Он хотел меня, вот так. Я жаждал его не меньше.
Я начал входить в него и застонал, понимая, насколько без резины это чувствительнее! Он такой горячий и упругий. Пульсирующий, доверяющий... Сводящий с ума красивым телом, нежной кожей, сексуальностью и просто тем, что
Я одним плавным и сильным движением вошёл в него, и почти сразу Ян оттолкнулся от подоконника, распрямляясь внезапно. Я, обалдев, прижал его спиной к себе, дрожащего, влажного всего, впивающегося в мои бедра пальцами, прерывисто выдыхающего со стоном. И понял, как ему было больно!
- Ян... чёрт, - я понимал, что зря мы это затеяли, не надо было так. – Ну, я же говорил, блядь!
- Всё о’кей, - шепот в ответ, и я, коснувшись его щеки губами, почувствовал, как Ян постепенно разжимает пальцы на моих бедрах. - Я сам хотел, всё нормально... уже.
Я осторожно развернул к себе его лицо за подбородок, целуя в губы, едва касаясь их языком.
- Пиздец, два придурка, - прошептал я. - Если я тебя порвал, я «убью себя ап стену».
Ян вымученно улыбнулся:
- Нет, все нормально. Я хотел тебя, хочу, на живую, понимаешь?
- Угу, хотел и получил. Только жопа твоя ни хуя мне за это спасибо не скажет.
- Я с ней сам разберусь, угу? - он несильно засосал мою нижнюю губу и отпустил, горячо прошептав, - давай Дин, я хочу...
А потом отстранился, снова наклоняясь вперед, погладив меня по обнажённым бедрам. И вы сами можете представить, насколько аккуратно я его трахал после этого.
Меня пёрло, мне безумно хотелось набрать темп и входить в него глубоко и резко. Но я этого не делал, не мог позволил этого себе сейчас, когда даже не знал наверняка, что не порвал его.
Нет, я его не порвал. Это на самом деле было для меня важным. Когда увидел свою сперму, стекающую по его бедру без следов крови, то на радостях чмокнул в розовую ягодицу.
- Слава яйцам! Иди ко мне, мазохист ты мой, ненормальный. Сам, бля, и меня втянул, да? - я аккуратно притянул его к себе, заставив оторваться от подоконника, чувствуя, что он еле держится на ногах.
- Не будешь «убиваться ап стену»? - улыбнулось замученное, оттраханное без смазки и презерватива мое необыкновенное разноглазое чудо, пачкая меня спермой, которую он размазал, кончая, по своему животу.
