Она немного помолчала, потом улыбнулась.
— Мне это нравится.
Рафаэль чуть приподнял бокал.
— Мы вышли из пещер, — сказал он. — Наконец-то.
Билл сидел за столом и читал заголовки новостей. Выглядел он лучше, чем за последние несколько недель — госпиталь остался позади, движения стали легче, лицо снова порозовело. Том только что вошёл, не сняв куртку, с ноутбуком под мышкой.
— Дилан уехал, — сказал он, ставя ноутбук на стол.
— Уехал? — Билл поднял глаза.
— Ага. Он в Мозаике. Позвонил оттуда, поблагодарил, сказал, что добрался. Всё, его уже нет.
Билл покачал головой.
— Может, они его там
Том отодвинул стул и сел.
— Знаешь что, давай-ка кое-что посчитаем. Сколько бы реально стоило поднять рождаемость в США?
Билл усмехнулся.
— Серьёзно?
Том уже стучал по клавишам.
— Население — около 330 миллионов. Чтобы поддерживать стабильную численность, нужно, чтобы на одну женщину приходилось в среднем 2,1 ребёнка. Сейчас — только 1,6. То есть недостача — полребёнка на женщину.
— И сколько у нас женщин?
— Примерно 60 миллионов в детородном возрасте. Значит, не хватает около 30 миллионов детей в перспективе.
Том сделал паузу.
— Если распределить это на 18 лет... нужно примерно на 1,7 миллиона рождений в год больше, просто чтобы не уменьшалось население.
Билл наклонился ближе.
— А во сколько обходится ребёнок?
— Последняя оценка — $300,000 с рождения до совершеннолетия. Жильё, еда, медицина, образование — всё вместе.
Билл поморщился.
— Это больше, чем стоил мой первый дом.
Том кивнул.
— А теперь умножь на эти 1,7 миллиона дополнительных детей в год.
Пара нажатий клавиш.
— Пятьсот миллиардов. В год.
Билл моргнул.
— Полтриллиона? Каждый год?
— Именно. И это не для того, чтобы увеличить население. Это просто чтобы остановить спад. И это если предположить, что рождаемость больше не будет падать.
Он повернул экран к Биллу:
Билл постучал пальцами по столу.
— А сколько сейчас весь бюджет?
Том не отрываясь от экрана:
— Около 6,5 триллиона. Но из них больше 2 — это дефицит. А большая часть остального — соцобеспечение, проценты по долгам — неприкосновенны.
Билл кивнул.
— То есть остаётся?
— Расходная часть - примерно 1,7 триллиона.
Билл прикинул в уме.
— Значит, этот план съест почти треть того, чем правительство вообще может распоряжаться?
Том откинулся на спинку стула.
— Двадцать девять процентов, да. И это если люди вообще захотят заводить детей. Если цены не вырастут. Если Конгресс это одобрит. И если выросшие дети потом не уедут в другие страны.
Билл посмотрел на него.
— То есть ты хочешь сказать — это не культурная проблема. Экономическая.
Том кивнул.
— Дети — слишком дорого. А отдача слишком далека. Ниикто не будет платить полтрилиона каждый год в течении 18 лет чтобы потом только
Билл уставился в экран.
— Если бы это был бизнес…
Том закончил за него:
— То он бы закрылся.
Билл откинулся назад.
— Ничего личного. Просто бухгалтерия не сходится.
— Точно.
Телефон зазвонил дважды, прежде чем Рафаэль ответил. На фоне доносились крики чаек и звон посуды — вероятно, он сидел в кафе у моря.
— Том, — тепло сказал Рафаэль. — Чем обязан такому удовольствию?
— Я прикинул цифры, — ответил Том. — По рождаемости. Это… безумие.
Рафаэль тихо усмехнулся:
— А я все думал, когда же ты уже дойдёшь до этого.
— Нет, серьёзно. Если страна хочет просто выйти на уровень воспроизводства — скажем, подняться с 1.6 до 2.1 — ей придётся субсидировать каждого дополнительного ребёнка примерно на шестнадцать–семнадцать тысяч в год. Если учесть жильё, еду, уход, декреты, образование... А потом умножить это на миллионы семей.
— И никто не хочет опрачивать этот счёт, — заметил Рафаэль. — Потому что в старой системе выгоду получают не те, кто растит детей.
Том откинулся на спинку стула, глядя в пасмурное небо Огайо.
— Ага. Родители тянут все расходы, а государство пользуется плодами их труда — увеличением производства, налоги, солдаты, потребители… что угодно.
На другом конце провода послышался чей-то голос — Том расслышал своё имя.
— Это Матео? — спросил он.
— Он самый, — улыбнулся Рафаэль. — Кстати, передаёт привет. Помнит тебя.
— Передай и от меня привет. Скажи ему что он делает отличный кофе.
— Говорит, теперь варит ещё лучше.
Оба тихо рассмеялись. Затем наступила пауза — не неловкая, а задумчивая.
Рафаэль снова заговорил:
— Знаешь, дело не только в рождаемости. Это всего лишь симптом. Настоящая проблема в том, что старая модель развития себя изжила.
Том нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Смотри, — начал Рафаэль. — Любому обществу нужен проект — идея, которая оправдывает систему, придаёт жизни смысл и поднимает уровень жизни. Раньше это была борьба за выживание. Потом — индустриализация, затем комфорт, потом богатство. Но в какой-то момент цель перестала быть о человеке.
Он сделал паузу, давая словам осесть.