В течение последующих двенадцати минут Хейвелок увидел и услышал такого Мэттиаса, которого даже не мог себе представить. Под влиянием комбинированного воздействия химии, зрительных образов и слов помощников он был в состоянии чрезвычайного эмоционального напряжения. Он кричал что-то, а через мгновение уже рыдал; очаровывал и обольщал в телефонную трубку дипломата, блестяще демонстрируя самоуничижение, и тут же по окончании разговора называл собеседника дураком и слабоумным. И самое главное — он лгал, хотя его главным достоинством всегда была искренность. Телефон был его основным рабочим инструментом, а рабочим органом служил глубокий голос с европейскими модуляциями.
— В первой записи, — сердито произнес Беркуист, нажимая на кнопку, — содержится его ответ на мое пожелание пересмотреть нашу политику оказания помощи республике Сан-Мигуэль.
«Вы придерживаетесь твердых взглядов, господин президент. Ваша политика содержит четкий призыв к соблюдению международных приличий и уважению прав человека. Я аплодирую вам, сэр. До свидания... Идиот! Кретин! Мы помогаем им не из братской любви, а исходя из геополитических реалий! Соедините меня с генералом Сандозой. Договоритесь с послом о весьма конфиденциальной встрече. Полковники должны понять, что мы их поддерживаем».
—Следующий маленький номер он выкинул после того, как палата и сенат приняли одобренную мной совместную резолюцию о нецелесообразности дипломатического признания...
«Вы же понимаете, господин премьер-министр, что наши обязательства в вашей части мира не позволяют нам принять ваше предложение, но хочу, чтобы вы знали — я лично полностью с вами согласен. Я встречаюсь с президентом... нет, нет, уверяю вас, он подойдет к вопросу непредвзято... кроме того, мне уже удалось убедить Председателя сенатского Комитета по иностранным делам. Желаемая цель — заключение договора между нашими странами, а если он войдет в противоречие с предыдущими договорами... что ж, просвещенный эгоизм был квинтэссенцией политики Бисмарка».
—Не могу в это поверить, — пробормотал ошеломленный Хейвелок.
— Я тоже не верил, но, увы, — все это правда. — Президент снова нажал на кнопку. — Теперь перенесемся в район Персидского залива...
«Вы, конечно, говорите сейчас неофициально. Не как министр финансов вашей страны, а как друг. Вы надеетесь на дополнительные гарантии получения восьмисот пятидесяти миллионов в текущем финансовом году и миллиарда двухсот миллионов — в следующем... Совсем нет, дорогой друг. Вопреки вашим сомнениям, это вполне приемлемые цифры. Я сообщаю вам это конфиденциально, но наша региональная стратегия совсем не такова, как выглядит на поверхности. Я подготовлю, на конфиденциальной основе, разумеется, меморандум о намерениях».
—А теперь — на Балканы, к одному советскому сателлиту, лояльному Москве и готовому вцепиться нам в глотку... Полное безумие!
