Внезапно раздался звонок. Прошло несколько секунд, пока она сообразила, что это домофон, — ей пришлось взять себя в руки, прежде чем вызвать снизу лифт.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Филипп, серьезно взглянув на нее, едва переступив порог.
— Хорошо. А ты? — она отвернулась. — Купил чего-нибудь поесть?
— Эллен.
Он взял ее за руку и притянул к себе, крепко обнял.
Через некоторое время Эллен высвободилась.
— Пошли, поужинаем в эркере.
Доставая приборы, Эллен заметила, что Филипп разглядывает фотографии на стене, однако он ничего не сказал, и она была ему за это благодарна.
Они поужинали кебабом, болтая обо всем на свете.
Чудесно было послушать байки Филиппа о съемках «Отеля Парадайз» и других командировках. Филипп, перемазанный острым и нежным соусом, засунул в рот последний кусочек кебаба.
Сытые и довольные, они смотрели в окно на теплую стокгольмскую ночь. Над мостом Шеппсбрун дул вечерний бриз.
— Тропическая жара.
— Угу, — ответила Эллен, взяв одну из его экологичных сигарет.
— Ты в курсе, что они еще крепче, чем ментоловые? — спросила она и закурила.
— Да ну, перестань! Во всяком случае, в них нет никаких токсинов. Как мило, что ты надела этот кулон, — добавил он и тронул пальцами кувшинку.
Затем он оглядел комнату.
— Думаю, тебе следует поменять обивку дивана. Взять ткань какого-нибудь яркого цвета. Начав тем самым новую жизнь. Тут у тебя все черно-белое, надо оживить. Диван неприлично розового цвета выглядел бы очень элегантно.
Эллен затянулась — в горле запершило.
— Кстати о розовом, — проговорила она. — Сегодня утром, когда я собралась сесть в машину…
— Пинк мист…
Филипп называл ее машину «пинк мист» — так говорят о брызгах крови, когда кого-то застрелили выстрелом в голову. Его ужасало, что Эллен все время притягивают убийства, и машина у нее цвета брызг крови. На самом деле, Эллен купила ее в память о сестре — или чтобы досадить своей семье. Розовый был цветом Эльзы.
Она рассказала о проколотых шинах.
— Черт подери, Эллен! Можно я попробую твой напиток — и не напоминай мне о том, что я бросил. Мне это все не нравится. Кто это сделал? Ты сообщила в полицию?
— Нет, этого я не могла сделать — тогда мне точно не дадут работать, к тому же мама упадет в обморок.
— Не глупи. Как тебе удается влипать во все эти неприятности? Я постоянно за тебя волнуюсь. — Он почти допил ее напиток. — Думаешь, это сделал кто-то из живущих на острове?
Эллен закашлялась от дыма.
— Не думаю. Они только и умеют, что трахаться, есть и собирать урожай.
Филипп рассмеялся.
— Боже, какие предрассудки! Ты еще ужаснее меня.
— Нет, наоборот. Это жизнь на природе. Хорошо бы я смогла так жить. Зачем кому-то протыкать мне шины? Кстати, знаешь, кто навестил меня вчера?
Филипп покачал головой.
— Дидрик.
— Дидрик? — от изумления он поперхнулся водкой. — Дидрик Шлауг?
Эллен кивнула. Они все вместе учились в школе Лундбергс, так что Филипп прекрасно знал, о ком речь.
— Ему удалось наконец с тобой переспать? Что сказала твоя мама?
— О том, что мы переспали? Сделали мы это или нет — она в любом случае не в курсе, о проколотых шинах она тоже не знает — и пусть так оно и будет.
Она строго посмотрела на Филиппа, у которого имелась дурная привычка докладывать обо всем ее маме. Эллен знала, что это продиктовано заботой о ней, и в глубине души ценила это больше, чем что-либо другое. Без него она просто пропала бы.
— В жизни не встречал человека, который был бы настолько влюблен, как Дидрик. Ради тебя он сделал бы все что угодно. Больше, чем Ромео ради Джульетты.
Она расхохоталась.
— Лучшего сравнения ты не мог придумать?
— Нет.
— Ну ладно. Единственное отличие — я не Джульетта, и его чувства останутся без ответа.
Она поежилась от одной мысли.
— Бедняга! — вздохнул Филипп. — Помнишь, как он подарил тебе золотое сердечко, разделенное пополам, на котором были выгравированы ваши имена?
Эллен кивнула.
— Да уж. Или как он высадил дверь в туалет, когда меня не взяли в школьную команду по… господи, даже не вспомню теперь, по какому виду спорта. Хочешь еще?
— Да. Похоже, водка совсем не опасна.
Эллен рассмеялась и поднялась, чтобы смешать еще два коктейля.
— Лед закончился, так что они теплые.
Она протянула один бокал Филиппу.
— Ночью я, кажется, что-то слышала. Похоже на мотоциклетный двигатель. Не знаю — наверное, мне приснилось. Доктор Хиральго просил меня записывать все мои сны.
— Я умею толковать сны, — глаза Филиппа блеснули. — гримерша Мия ходила на курсы толкователей снов и умеет обращаться с картами Таро — я у нее многому научился. Подожди-ка, сейчас принесу книжку.
Вскоре он вернулся.
— Погоди, какая буква перед «М»? Черт, так и не выучил алфавит. Вот, нашел. МОТОЦИКЛ. Послушай. Ты едешь сама или сидишь позади кого-то на мотоцикле, который несется по извилистым дорожкам. Сон имеет эротическую окраску, и мотоцикл, и поездка символизируют сексуальные переживания. Ха, стало быть, ты переспала с Дидриком?
— Нет. И мне вовсе не снилось, что я еду на мотоцикле.
— Ты видела во сне Джимми. Каково было встретиться с ним сегодня?
Он захлопнул книгу.
Некоторое время она обдумывала ответ.
