– Конечно. Но в таком виде, как вы есть, я не могу на вас полагаться. Вы мой враг и другом моим не станете. Глупо на это надеяться. После нашего разговора вы знаете столько, сколько не знает никто из моих самых близких помощников. Смешно верить в любое обещание, что ваши знания останутся в тайне и вы закроете рот на замок. Ну и наконец, вы провели свое расследование и знаете то, чего не знаю я. Одним словом, вы очень опасный человек, мистер Элжер. Однако я не теряю надежды на сотрудничество. Вы уничтожили группу моих телохранителей, и я, как бережливый человек, не могу вам этого простить. Вы один замените всех этих людей. У меня будет один, но очень надежный охранник – Дэн Элжер. Прозвище мы дадим вам другое, но в остальном вы не изменитесь. Сила, решительность, все останется при вас. Что касается ума, то он вам не понадобится. Вы будете реагировать только на приказы и выполнять задачи сторожевого пса. Вашу память сотрут, и в голове будет стерильная чистота. Вам заложат в мозг определенную программу, по которой вы будете работать. Вот в каком виде вы мне нужны, Элжер. На такое сотрудничество я рассчитываю. И это произойдет очень скоро. Вы сами не узнаете, как и в какой момент превратитесь в озлобленного, но верного пса.
Я вскочил с топчана и врезал ублюдку по морде. Он слетел с табуретки, словно его сдуло ураганом, и впечатался в решетку. В камеру влетели копы. На меня навалилась целая армия. В воздухе замелькали дубинки. Через несколько секунд я потерял сознание. Последние слова, которые я слышал, исходили от моей жертвы: «Не бейте его по голове! Не трогайте голову!» Предупреждение запоздало. Меня вырубил мощный удар по темени, и перед глазами выросла черная стена.
Когда я очнулся, мои руки и ноги были связаны, а возле меня сидел человек в белом халате. Он улыбался.
– Ничего страшного. Пара ссадин и несколько шишек. Через недельку голова заживет. Сотрясения я не наблюдаю.
В дверях стояли капитан Шерд, дежурный сержант и два санитара с носилками.
Во рту так пересохло, что я не мог пошевелить языком, мне хотелось пить, но у меня не было сил выразить свое желание. Я не чувствовал никакой боли, мышцы одеревенели.
– Поднимите ему рукав, капитан.
Шерд кивнул сержанту, и тот выполнил приказ. Человек в белом халате достал из саквояжа шприц, заполненный прозрачной жидкостью, и сделал мне укол.
– Чудненько! Через две минуты он будет спать. Сон – лучшее лекарство. Но прошу вас, капитан, развяжите его. В таком виде мы не можем его транспортировать. Не беспокойтесь, он уже безвреден. Сейчас он и мухи обидеть не сможет.
Шерд сомневался, но тем не менее помог сержанту снять с меня путы. Доктор был прав. Я будто бы отделился от своего тела: мозг, мысли существовали отдельно, а туловище отсутствовало. Я его не чувствовал и не мог им управлять.
Санитары внесли в камеру носилки, установили их на полу и переложили меня, словно мешок с песком.
– Ну вот и чудненько, капитан. Заключение комиссии мистер Юджин перешлет нам в ближайшие дни, а вы позаботьтесь, чтобы у вас не осталось никаких протоколов. Всего наилучшего! Пошли, мальчики!
Меня подняли и понесли. Узкая лестница из подвала, где опытные санитары выкручивали носилки, как опытные водители, не задевая о стены и не роняя их. Затем темный двор и металлический фургон без окон и опознавательных знаков.
Дверцы захлопнулись, и я оказался в кромешной тьме. Машина дернулась с места. Я слышал лишь шум двигателя, ровный и монотонный.
Сколько же я пробыл в гостях у капитана Шерда? Взяли меня в десятом часу, утром, а сейчас на дворе ночь или вечер… И о чем я только думаю?! Утро, ночь! Какое это имеет значение? И имеет ли значение вообще все, что происходит вокруг? Сейчас бы в море искупаться и погреться на солнышке… В глазах стало светлеть. Я увидел солнце. Оно разрасталось и увеличивалось, мне стало жарко, солнце палило нещадно, оно сжигало меня, но в какую-то секунду треснуло, рассыпалось в мелкие кусочки, как зеркало, за которым оказался коридор. Серый, темный, мокрый, покрытый плесенью. Чья-то рука указывала мне на него. Приглашала! Я встал и пошел. Я знал, что мне предстоит пройти этот мрачный коридор, но я не знал зачем. И я не был уверен, что у него будет конец!
Не так страшен черт, как его малюют. Когда я открыл глаза и осмотрелся, то понял, куда меня закинуло. Просторная и чистая, пустая больничная палата. Здесь стояло шесть коек. Решетки на окнах меня не смутили – это не преграда. Первым делом я ощупал свои кости. Все цело, но голова забинтована. В области затылка и над правым ухом ощущалась боль, но если не дотрагиваться до этих мест, то они не очень-то беспокоят.