Я рассказываю ему о своей сестре. Говорю медленно, слегка запинаясь, – я опасаюсь, что этот рассказ высвободит все уродливые чувства, которые я похоронил так глубоко. Но этого не происходит, не считая пары болезненных уколов. Это удивительно. Я рассказываю о том, каково это было – вернуться из командировки, столкнуться с потерей, связаться с Мирандой Тайдуэлл, матерью еще одной жертвы Мэлвина, и падать вниз по разрушительной, почти смертельной спирали.
Я рассказываю о Гвен, о том, как она вытащила меня из этого или, по крайней мере, стала указателем на этом пути. Он слушает молча, машинально поедая свои вафли и не проявляя ни малейших признаков удовольствия от этого лакомства. Мой кофе остается нетронутым даже после того, как его чашка пустеет.
Когда я наконец умолкаю, Тайлер смотрит мне в глаза – так долго, что мне становится не по себе.
– Спасибо, – произносит он. – Мне нужно было знать это.
Я подаюсь вперед и опираюсь локтями на стол.
– Смысл в том, Тайлер, что есть выход из всего этого – надо только пройти этот путь. Я нашел свой выход, и поверь мне, до этого я был в очень, очень темных местах. Я верю, что ты тоже хочешь найти выход. Так что если хочешь, чтобы мы время от времени встречались и говорили об этом…
– Не думаю, что это необходимо, – возражает он, и это заставляет меня немного отступить. – Я имею в виду… ты прав, Сэм. Мне нужно обратиться за помощью. За настоящей помощью. Как это сделал ты.
– Я могу посодействовать тебе в этом, – предлагаю я. – Может быть, позвонишь в кризисный психологический центр и посоветуешься с ними? Они могут дать тебе лучший совет, чем есть у меня.
Тайлер качает головой.
– Я уже знаю, куда обратиться. Знаю одного врача, который может мне помочь. Я просто… не хотел идти туда, вот и все. Но, полагаю, на самом деле мне это нужно.
– Тебя отвезти к нему?
Он моргает, как будто не думал, что я это предложу.
– Это было бы неплохо.
Я оплачиваю счет, потому что у него нет с собой денег. Потом мы вместе садимся в пикап, и Тайлер тихо подсказывает мне, куда ехать. Мы останавливаемся на парковке перед маленькой клиникой; на вывеске написано: «Срочная психологическая помощь». Это именно то, что ему нужно.
– Сэм… – Он отстегивает ремень безопасности и поворачивается ко мне. – Ты был очень добр. Спасибо. Можно задать тебе вопрос?
– Конечно.
– Ты веришь Джине? Я имею в виду – Гвен?
Я не знаю, почему он спрашивает, и это снова заставляет меня насторожиться.
– Да.
– Всегда?
Я хочу солгать, но понимаю, что это некое испытание с его стороны.
– Я не всегда верил ей, но теперь – да. Я верю ей.
– Ты считаешь, что она действительно невиновна?
– Тайлер, я не хочу говорить о Гвен; мы здесь не из-за этого, а из-за тебя, меня, людей, которых мы потеряли. Договорились?
– Я знаю. Но… мне нужно понять. Почему ты поверил ей? И почему не поверили другие?
– Я решил ей поверить. Я считаю ее хорошим человеком.
Тайлер кивает, как будто этот ответ что-то ставит на место в его душе, потом открывает дверцу машины. Прежде, чем закрыть ее, произносит:
– Я тоже хотел бы в это поверить. Насчет себя, я имею в виду. Может быть, когда-нибудь и поверю.
Потом захлопывает дверцу, и я смотрю, как он входит в клинику. Жду еще немного, но Тайлер не возвращается, и я наконец включаю двигатель.
Достав из кармана свой телефон, понимаю, что, сосредоточившись на Тайлере, пропустил пару текстовых сообщений и сигнал тревоги.
Сигнал от нашей охранной системы. Сработала сигнализация у нас дома.
– Черт! – шепчу я. И, с ходу сорвав машину с места, лечу домой, точно стрела, выпущенная из лука.
Я сижу в напряжении, глядя на телефон и ожидая, пока Сэм вернется домой. Ползут длинные минуты. Полчаса. Я говорю себе, что нужно быть терпеливой; он был достаточно далеко, когда написал мне из кафе; может быть, он попал в пробку или дорогу перекрыли, или что-то в этом роде.
Но я действительно начинаю волноваться, когда проходит час, а от него нет ни слова. Я пишу ему, но ответа не получаю.
Уже изрядно за полночь, когда срабатывает домашняя сигнализация.
Сирена звучит так громко, что звуковые волны едва не раскалывают голову, вызывая шок и тошноту. Я скатываюсь с дивана, падаю на колени и прижимаю большой палец к сенсору на сейфе. Пистолет оказывается у меня в руках менее чем за пять секунд, я вскакиваю и бегу по коридору, не думая ни о чем, кроме своих детей. Пробегая мимо панели сигнализации, бросаю на нее взгляд.
Сработал датчик в комнате Ланни. Меня бьет дрожь, но я знаю, как контролировать это чувство, как использовать его. Страх оставляет резкий металлический привкус в моем внезапно пересохшем рту.
Я открываю дверь в комнату Коннора – он здесь, собранный, с бейсбольной битой в руке. Я понимаю, что он заслоняет от опасности сестру, которую отпихнул в угол, но в этот момент она оттесняет его, держа свой ноутбук так, словно намеревается огреть им по голове первого, кого увидит. Узнав меня, оба слегка расслабляются. Я артикулирую: «Запритесь», – и Коннор кивает. Я закрываю дверь и пересекаю коридор.
Сделав вдох, поднимаю пистолет, собираюсь и распахиваю дверь Ланни.
