– Нет, солнышко. – Я слышу, как смягчается мой тон, потому что я понимаю ее побуждение. Слишком хорошо. Мои чувства к Мэлвину Ройялу одновременно ясны и сложны; моим детям все еще тяжело примириться с тем, что отец, которого они когда-то любили, и монстр, не заслуживающий этой любви, – одно и то же лицо. Для них читать его письма – все равно, что касаться горячей плиты. Иногда им кажется, будто они должны причинить себе боль, чтобы доказать, что они могут ее выдержать. – Я сунула его в шредер. Оно предназначалось только мне. Там не было ничего ни о тебе, ни о Конноре.
– Ты уничтожила письмо? – Ланни, похоже, удивлена. – Я думала, ты… хранишь их.
– Больше нет, – говорю я и обнимаю ее одной рукой. – Они мне не нужны. И вам тоже.
Я осозна
– Для меня это нормально. Я уже попрощался с отцом. Я стараюсь вообще о нем не думать.
Это признание одновременно ранит и успокаивает меня. Мы молча сидим в течение нескольких секунд, и я слышу приближающийся шум двигателя пикапа. Гаражная дверь открывается. Как только Сэм входит в дом, я включаю сигнализацию, а две секунды спустя оказываюсь рядом с ним. Он крепко обнимает меня.
– Я ужасно за тебя волновалась, – шепчу я ему на ухо, так близко, что мои губы касаются его кожи.
Сэм крепче прижимает меня к себе и ничего не говорит; да мне и не нужно слов. Потом отходит, чтобы сгрести в охапку обоих детей.
– Тревога вас не напугала? – спрашивает он у них.
Ланни фыркает.
– Я – Супердевушка, и ничего не боюсь.
– Скорее, Девушка-белка, – возражает Коннор.
– А она еще круче, так что спасибо, – без раздумий парирует Ланни, и я понимаю, что с ними действительно все в порядке. Наконец-то. Сэм отпускает их и поворачивается к Ви, которая стоит, уперев руки в бока.
– Чего еще? – спрашивает она – дерзко, как обычно.
Сэм качает головой.
– Полагаю, ты останешься у нас ночевать? Ты знаешь, где что лежит. В этот раз постарайся не бросать мокрые полотенца на пол. И не крась волосы в душевой.
Она отвечает ему шутливым салютом и идет к коридорному шкафу, откуда достает подушку и одеяло, которые швыряет в сторону дивана.
Все выглядит как обычно, но по взгляду Сэма, брошенному на меня, я понимаю, что это не так. Мы с ним идем в кабинет. Он закрывает дверь и произносит:
– Мне нужно рассказать тебе об одном типе по имени Доктор Дэйв и о парне по имени Тайлер. И мой рассказ тебе совершенно не понравится.
Сэм совершенно прав. Я испытываю отвращение. Мне отвратительно то, что он знаком с таким скользким типом, как доктор Дэвид Мерит, Стоматолог-Тролль. И еще более отвратительно то, что Сэму пришлось встречаться с ним один на один, в таком ужасном месте, и едва удалось избежать куда худшего итога.
А то, что потом ему пришлось отговаривать молодого человека от самоубийства… это просто адская ночь. Я вижу, что Сэм чувствует сострадание к этому парню, некое внутреннее родство с ним, которое я не могу постичь. И хотя он этого не говорит, я вижу, что его это тоже беспокоит. Все, что затрагивает эту рану, эту потерю, причиняет ему глубокий дискомфорт.
Но с Сэмом ничего не случилось, и злобный стоматолог, по крайней мере, дал нам то, с чем можно работать. Сэм поведал мне свою теорию относительно МалусНависа – и эта теория имеет некий жуткий смысл. Даже относительно «ангела мщения»… что особенно тревожит, если этот человек ныне сосредоточил свое внимание на мне. На нас.
Почему он платит с кредитной карточки на имя, которое вполне может принадлежать Шерил Лэнсдаун/Пенни Карлсон/Тэмми Магуайр? Она его сообщница? Или его пленница? Что за чертовщина творится вокруг?
Время уже слишком позднее – или, точнее, слишком раннее, – чтобы решать эти вопросы. Они следуют за мной в постель, в тяжелый сон, который, подобно груженой сети, увлекает меня в темноту.
Я просыпаюсь позднее, чем собиралась, – почти в семь часов; сквозь щели жалюзи в комнату проникает солнечный свет. Утро среды. Я пытаюсь до секунды продумать предстоящий день. Ничего срочного на ум не приходит. Это оставляет мне достаточно времени, чтобы что-нибудь предпринять относительно письма Мэлвина.
Та половина кровати, на которой спит Сэм, пуста. Обычно я просыпаюсь, когда он встает, но не сегодня. Я касаюсь ладонью вмятины на подушке. Холодная. Он поднялся уже некоторое время назад.
В кофеварке я обнаруживаю уже готовый кофе, поэтому наливаю себе кружку и направляюсь в кабинет, все еще одетая в пижамную футболку и фланелевые штаны. Ви крепко спит на диване, свернувшись, словно опавший лист, под белоснежным одеялом. Она выглядит спокойной и очень юной, и я двигаюсь тихо, чтобы не разбудить ее.
Сэм в кабинете, полностью одетый. Войдя, я закрываю за собой дверь.
– Чувствую себя лентяйкой.
– Дети прислали тебе электронное письмо, – сообщает он. – И копию – мне. Что это за Дуглас Адам Принкер из Вэлери?
– Это для расследования Кец.
– Ты все еще уверена, что это… – Пару секунд он подыскивает подходящее слово. – Что это хорошо для них?
Правильного ответа на это нет, поэтому я просто говорю:
